Я отстранился. Хейми уставился на меня, его собственные глаза – такие же карие, как у меня раньше, – были широко раскрыты. Затем он снова притянул меня к себе.
— Ты настоящий принц? Тот, кто пришел, чтобы спасти нас?
Прежде чем я успел ответить, были откинуты дверные засовы. На этот раз это был не Перси. Это были четверо ночных солдат, вооруженных гибкими хлыстами. Двое шли впереди, вытянув руки, двери камер с визгом распахнулись с обеих сторон.
— Время играть! — крикнул один из них своим жужжащим голосом насекомого. — Все детишки выходят поиграть!
Мы вышли из камер. Аарона, которого не было в этой компании бугименов[214], вел меня вправо. Сейчас мы пошли налево, все тридцать один, выстроившись в двойную шеренгу, как настоящие дети, отправляющиеся на экскурсию. Я шел в конце, единственный, у кого не было напарника. Двое ночных солдат шли позади меня. Сначала я подумал, что приглушенный треск, который я слышал, похожий на низкое напряжение, был моим воображением, основанным на предыдущих случаях, когда меня касалась обволакивающая сила, которая поддерживала эти ужасы живыми, но это было не так. Ночные солдаты были электрическими зомби. Что, как мне показалось, было бы чертовски хорошим названием для хэви-метал-группы.
Хейми шел с Йотой, который постоянно толкал плечом моего тощего сокамерника и заставлял его спотыкаться. С моих губ сорвалось:
— Прекрати это.
Глаз посмотрел на меня, улыбаясь.
— Кто умер и сделал тебя Богом?
— Прекрати, — сказал я. — Зачем тебе дразнить товарища по несчастью в этом мерзком месте?
Это было совсем не похоже на Чарли Рида. Этот парень был гораздо более склонен сказать «Хватит валять дурака», чем то, что только что слетело с моих губ. И все же это был я, и улыбка Йоты сменилась выражением озадаченного размышления. Он отдал честь в британском стиле – тыльной стороной большой ладони к низкому лбу – и сказал:
— Сэр, да, сэр. Давай посмотрим, как сильно ты будешь командовать мной с полным ртом грязи.
Затем он снова посмотрел вперед.
Мы поднялись по лестнице. Конечно, мы это сделали. Когда тебя держали в плену в Дип Малине, лестница была дорогой к жизни. После десяти минут общения Хейми с соседом по колонне прерывисто дышал. Глаз схватил его за руку и потащил за собой.
— Горб, горб, горб, Бесполезный! Не отставай, или твой папа тебя отругает!
Мы подошли к широкой лестничной площадке и двойным дверям. Один из двух ночных солдат, возглавлявших этот гребаный парад, взмахнул руками вверх, и двери распахнулись. По другую сторону был другой, более чистый мир: коридор, выложенный белой плиткой, с газовыми форсунками, отполированными до глянцевого блеска. Коридор представлял собой уходящий вверх пандус, и когда мы шли в этом необычно ярком свете (это заставляло меня щуриться, и я был не одинок), я почувствовал запах, знакомый мне по десяткам раздевалок: хлорка, похожая на дозаторы в писсуарах, и вещество в дезинфицирующих ванночках для ног.
Знал ли я тогда, что означает «игровое время»? Да, конечно. Понял ли я, что такое так называемый «Первая ярмарка»? Скорее нет. В камерах нам приходилось только есть, спать и разговаривать. Я был осторожен со своими вопросами, желая сохранить видимость того, что я из религиозной общины Уллума, и я гораздо больше слушал, чем говорил. Но я все равно был поражен этим уходящим вверх коридором, который выглядел — почти – как что–то в современном и ухоженном спортивном комплексе в одном из тех многочисленных кампусов, где спорт — это большое дело. Лилимар превратился в развалины – черт возьми, весь Эмпис превратился – но этот коридор выглядел великолепно, и у меня были мысли, к чему он ведет, и это было бы здорово. Может быть, даже очень. Я не ошибся.
Мы начали проходить мимо дверей, над каждой из которых висел газовый фонарь с колпаком. НА первых трех дверях были таблички «КОМАНДЫ». На следующей – «ОБОРУДОВАНИЕ». На пятой – «СЛУЖАЩИЕ». Только когда я проходил мимо них (все еще Чарли в хвосте, без каламбура), я взглянул на таблички краем глаза, и они превратились во что-то из того же переплетения рунических символов, что и на водительских правах Полли, когда Келлин показал их мне. Я повернул голову, чтобы оглянуться назад ровно настолько, чтобы увидеть, как это снова призошло, и тут мне на плечо опустилась гибкая палка. Не слишком сильно, но достаточно сильно, чтобы привлечь мое внимание.
— Гуляй, малыш.
Впереди коридор заканчивался всплеском яркого света. Я последовал за остальными на игровое поле... но какое это было игровое поле. Я озирался по сторонам, как деревенщина из Уллума, которой я притворялся. Я пережил много потрясений с тех пор, как вышел из туннеля между моим миром и Эмписом, но никогда до этого момента мысль, что я, должно быть, сплю, не приходила мне в голову.
