Прошка, видя, что брат в себя пришел, дядьку Ставра теребит, надо Стешу вызволять из плена. А тот отмахивается, захмелел от мамкиной бражки: «Успокойся, паря. На месте девка, где и быть ей суждено. Не про твою честь, не годится в жены родню близкую брать, кровь портить» Делать нечего, осталось только на себя надеяться. Одному-то супротив отряда боязно, а как стоянку их сыскать? Задумался Прохор, а сам узелок снаряжает, огниво кладет, тряпицы, съестного запас, обувку пошарил в чулане, да и случайно на вещи Мехмета наткнулся. Вынес на улицу, сверкнул знакомый знак, такой же он и у отряда видел. Присвистнул, решил, что нашел себе товарища на дорогу дальнюю.
Мехмет весь истомился, забыли его на ночь в колодки закрыть, и уйти можно незаметно через лаз, охрана лишь на воротах стоит. Но он дорогу от большой реки не знал, с завязанными глазами в крепость попал. Понятно, что по берегу дойдет, ночь лунная, светлая. Плевать, что босой, только бы найти суженную свою. Стал потихоньку к лазу перебираться, только окликнул его хмурый Прошка: «Вместе пойдем, вдвоем веселее, хоть и сестреница она моя, не по своей воле замуж выходит, обмундирование свое сам тащи» Одежонку и обувку подал Мехмету. Только луна в облаках чуть замешкалась, нырнули в лаз, выручать кто суженную, кто сестру. По пути рассказал Прохор, как Стеша отряд от крепости уводила да как в плен ее забрали. Мехмет понял, что это его искали по окраинам, отец-то рад, поди, что и невесту заодно нашел. Пригорюнился он, как ему вызволить девушку да еще умудриться с ней остаться. Просто так не получится, придется по живому резать.
Не только они не спали той лунной ночью. Стешу привезли в становище басурманское, поместили в шатер к какой-то старухе. Водицы дали испить, повели к реке, приказали искупаться. В холстины замотали, старуха волосы ей расчесывала, аж причмокивала, цокала, на своем все приговаривала. Стеша поняла только, что красивая. Потом эту старуху вызвал царь, через короткое время она вернулась, не одна, а с несколькими женщинами с головы до ног в черное закутанные. Повалили они девчонку на ковер, проверить, значит, он приказал, целая ли Стеша. А той в цепких бабьих руках никак не повернуться, не избежать этой стыдобы. Потом ей костюм принесли да прозрачный, надели. Она в нем как голая, уж лучше рубаха рваная да своя, чем это позорище. Оставили одну, посадили посреди шатра на помост с подушками да какой-то вуалью накрыли. Пришел царь басурманский, давай нашу-то девицу охаживать, напитки да яства подносить, приманивать к себе. А Стеша глаз не поднимает, отодвигается, ну и чуть не свалилась с помоста. Жених подхватил, вуаль откинул и впился ей в губы. А потом была классическая сцена: умри, но не давай поцелуя без любви! Помнишь, Фенечка, как младшая наша дочка в дневнике девичьем писала, стихи там всякие, фразочки? – Степан склонился к жене, она в ответ улыбнулась.
– Значит, что у нас там дальше. Стеша царя оттолкнула и как врежет ему по лицу, выкрикнув: «Я не согласна» Пришла опять старуха, заворчала, одежды похабные с нее сдернула, кинула рубаху старую и тычками выгнала ее из шатра. Снаружи два охранника подхватили девушку и в их кутузку затолкали, клетка на запоре для строптивец припасена была. Знать, не все сразу под царя ложились, на исправление их туда отправляли. А Стеше того и надобно, сиди, на реку и луну любуйся, да вспоминай долгие зимние вечера, как Мехмет пел ей песни на своем языке, а она пряла или ткала. Как тогда не сообразила, что без него все кажется пустым, что напрасно парня мучила. Каким мерзавцем Ярик оказался. Закрыла Стеша глаза, зябко стало, захотелось ей опять рядом с Мехметом оказаться, под поветью, чтоб прижал он ее к себе, а она бы не противилась. Далеко он от нее сейчас, но сердце ее трепещет, будто рядом милый друг. Отбросила Степанида дурные мысли, приказала себе не тосковать, будет скорая встреча, не бросит ее Мехмет в беде, придет, выручит.
