А в это самое время шакал преподносил лешему, в третий раз набивавшемуся на место медведя, показательный урок подлости и интриганства. Как было сказано ранее, шакал распорядился найти во что бы то ни стало молодого кабана, затеявшего смуту в кабаньем стаде. И вот, когда сопливый по количеству лет кабан был доставлен пред очи ведущего и ведомого, шакал сделал незаметный знак лешему сразу не начинать разговор, а выдержать паузу, чтобы хрюкающее существо, испортив воздух, ощутило всю значимость момента. Следует отметить, что толстоносый был большим знатоком звериной психологии – не только в теории, ведь любил он и поэкспериментировать над недалекими люмпенами лесного плебса. Сделанная пауза, как говорится, возымела успех: кабана, стоящего в окружении нарочито обозленных и рыкающих волков, стала пробивать невесть откуда взявшаяся дрожь, конечности подкосились, корма опустилась на землю, а шерсть вздыбилась и покрылась испариной. И когда молодое, хорошо сложенное, мускулистое и грозное животное превратилось в домашнюю свинку, шакал заговорил вкрадчивым голосом:
– Здрав будь, поросенок.
– Угу, – не зная почему, ответил кабан.
– Воспитанные звери на приветствие отвечают приветствием, – нравоучительным тоном произнес леший.
– Здравы и вы будьте, – дрожа и переминаясь, ответил кабан, боясь при этом даже взглянуть на собеседников.
– Скажи-ка мне, дорогой наш друг, – с хитрецой говорил шакал, – а известна ли тебе причина, по которой ты был приглашен в святая святых, на поляну белокаменную, сокрытую от посторонних глаз?
Кабан, и вправду ставший к этому времени поросенком, отрицательно закачал головой, снова испортив воздух на поляне.
– Хорошо, – удовлетворенно заключил шакал, – тогда ответь: готов ли ты сохранить в секрете все услышанное здесь, и ни при каких обстоятельствах никому не раскрыть поведанных тебе тайн?
Кабан, как зомбированный, быстро-быстро закивал башкой.
– И ты готов в этом поклясться?
– Кля-нусь, – еле слышно хрюкнуло морально убитое существо.
– Ну, вот и отличненько, – сказал шакал, довольный наглядным уроком укрощения клыкастой зверюги, преподнесенным лешему, – будем считать, что мы тебе поверили. А осознаешь ли ты, хрюкающее рыло, что с тобой сделают эти милые волки, если тебе вздумается нарушить наш уговор?
– Угу, – чуть не плача, ответствовал крючкохвостый плебей.
– Господа, – обратился к охране шакал, – предоставьте нам с господином лешим возможность насладиться общением с новым другом.
Волки, убрав звериный оскал со своих не очень-то дружелюбных морд и спрятав клыки, быстренько удалились, и на белокаменной поляне остались шакал, леший и до смерти перепуганный кабан. Главный интриган, обойдя свиную особь со всех сторон и оценив ее состояние как неадекватное для продолжения разговора, принялся приводить зверя в чувство, изображая свое полное расположение к нему.
– Дорогой кабан… да чего там – вепрь, – сказал шакал, подойдя к хрюкающему созданию и положив лапу на загривок собеседника, – до нас с лешим дошел слух, что ты храбро и самоотверженно повел себя в ситуации со старым кабаном, что смело выступил против зарвавшегося предводителя, поддавшись праведному порыву восстановления справедливой справедливости, и что при этом даже не побоялся численного перевеса в живой силе и очень достойно ушел непобежденным с поля брани.
Кабан впервые с момента попадания на белокаменную поляну почувствовал твердую почву под ногами.
– Мы с лешим, – продолжал шакал, – управляя великими лесными угодьями, пристально следим за всяческими актами проявления беззакония и несправедливости по отношению к нашим подопечным.
Кабан ощутил, что практически остановившееся сердце вновь начало судорожно гонять кровь по сосудам.
– Тем более, – не останавливался шакал, – что такие молодые и смелые звери, как наш новый знакомый, достойны иной участи, нежели служить под началом старого, глупого и бесчестного предводителя.
Хряк уже во всю расправил спину и гордо похрюкивал, упиваясь дифирамбами могущественного интригана.
– И нам кажется, что ты вполне мог бы занять место кабаньего предводителя, если бы мы с лешим тебе немного помогли.
Кабан выпятил зенки и открыл пасть, из которой как перед едой потекла слюна. Он преданно глазел то на лешего, то на шакала, издавал нечленораздельные хрюки и судорожно кивал своей маленькой башкой, плавно переходящей в широкий мясистый ошеек.
– Итак, – закончил восхваления шакал, окончательно вербуя несведущую в подковерных играх животину, – мы с лешим, хорошо подумав и взвесив все «за» и «против», решили предложить тебе самое большее, что вообще может быть в здешнем лесу, а именно – нашу дружбу.
Шакал сделал длинную паузу, давая кабану время разложить сказанное по полочкам в маленьком и непродуктивном мозгу.
– Готов ли ты, потомок мужественного рода вепрей, стать другом самому великому лешему и его скромному помощнику?
