В это время на родине зверушек готовили очередное лесное действо, а именно – выборы лесных представителей. И все бы ничего: смотрящих расставили, крикунов подготовили, вороны во все горло орали, что жизнь стала лучше, а жить, соответственно, легче, что надо еще на пяток лет действующих болтунов выбрать – и вообще лафа наступит (в смысле, всем хорошо будет). Но как всегда, вышла незадача: аппетиты медведя и его хищного окружения на лесные богатства росли быстрее, чем травоядные успевали создавать эти самые богатства. А тут еще старший из медведевых отпрысков почувствовал вкус к сладкой жизни, и давай зверье щемить почем зря. И пусть бы, да распоясавшаяся от безнаказанности скотина стала отбирать нажитое не только у травоядных, но и у хищников. Многие из плотоядных мечтали пустить кровушку зарвавшемуся наглецу, но понимали, что пока медведь у руля, откручивать голову его детенышу – дело, прямо скажем, бесперспективное. Вернее, относительно откручивания головы – то тут проблем не было, но как потом воевать с медведем? У него все лесные службы в подчинении, да и шакал ему на данном этапе явно подыгрывает. Вот и решило хищное сообщество дождаться смещения медведя с должности, а уж затем и с его выкормышем расправиться и добро награбленное поделить. Несмотря на то, что все шло именно к такой развязке, медведь упорно не замечал напряжения, повисшего как в лесном обществе, так и в его собственном окружении. То ли действительно не замечал, то ли не хотел видеть, то ли еще почему-то, почему обычно сильные мира лесного не видят, казалось бы, очевидных вещей. Старого же шакала весь этот бедлам очень устраивал. Особенно – учитывая, что он сам его и режиссировал. Теперь все было в его, шакала, лапах. Популяция разделена и по видам, и по достатку, а лесные противоречия растут быстрее, чем вороны и другие представители древнейшей профессии успевают их сглаживать. Со стороны казалось, что в лесу наступил полный хаос, произошло разделение сил, средств и всего прочего, однако только шакал знал, как управлять всем этим зверинцем, и как использовать его для своей выгоды. Вот он и запускал разного рода поганки, чтобы запугивать и запутывать и без того запутанных и запуганных лесных обитателей. Боящейся скотиной завсегда легче управлять…
С к а з о ч н и к: Знакомо… Ой, как знакомо…
В кабаньих владениях на какое-то время воцарился покой и порядок. Вернее, некое подобие затишья, хотя и затишьем его можно было назвать с большой натяжкой: свиньи хлопотали по хозяйству, болтая обо всем и ни о чем конкретно, перемывая косточки соседкам и кляня по чем зря своих непутевых кабанов; поросята визжали, кричали, пищали и производили всяческие шумы, которые по количеству генерируемых децибел были сравнимы разве что с ревом двигателей реактивного самолета; чужелесные звереныши разбрелись по поляне, наблюдая за устройством местной жизни; старый кабан и его друг валялись под сосной, обсуждая вопросы вселенского масштаба в поисках абсолюта и ответа на извечный вопрос: в чем же, собственно, смысл кабаньей жизни; однако набегавшие время от времени воспоминания то и дело уводили великих мыслителей от вечного, занимая их прямое, как корабельная сосна, существо копаниями в делах давно минувших дней…
С к а з о ч н и к: Упс… кажется, я опять кого-то процитировал…
