Утро старый шакал встретил с головной болью. Полночи он придумывал всякие пакости, а уже под утро эти лихо придуманные пакости никак не давали ему уснуть.
– Старею, – подумал шакал, хлебнул из кадушки водицы и уставился в нее, чтобы увидеть собственное отражение. Вода успокоилась и животина увидела изрядно помятый портрет шакальей наружности.
– Ну и что, что некрасивый, зато умнющий, как сто кабанов, вместе взятых, – убеждал он себя.
Побродив по полянке и растормошив спящих тут же волков, хитроплет распорядился позвать к нему лешего (ну, того, что до недавнего времени был лешим, а после выборов занял место медведя). Затем немного подумал и решил лицезреть обоих – и лешего, и медведя. Когда сонные деятели приковыляли, позевывая, шакал начал свою песню:
– Как спалось, лежебоки?
– Да спалось-то хорошо, вставалось плохо.
– Не ворчи ворчун, а то проспишь самое интересное, – хитро ответил шакал.
Медведь, точнее – тот, который последние пять лет играл роль медведя, сделал пару шагов и рухнул к ногам собеседников, треснувшись головой о кусок корня, торчащий из земли и завыв от боли.
– У-у-у, – протянул шакал. – Я смотрю, вы вчера что-то хорошо отмечали?
– Угу, – ответил медведь, кивая в сторону лешего, – вот его избрание и отмечали.
– Плохо выглядите, причем оба, – отметил шакал.
– Да хотели тихо посидеть… – оправдывался медведь. – Ну, чисто символически…
– А получилось, как обычно, – закончил начатую мысль шакал. – Мед, трава, кикиморы, соловьи, белки, и опять мед, кикиморы, мед, мед, кикиморы, кикиморы… Я ничего не пропустил?
– Кикиморы были не так часто, – потупив взгляд, ответил медведь. – Я после меда обычно не боец…
– Да ты и без меда не особо-то боец. И почему-то мне кажется, что начинали вы вдвоем, а банковал ты, как всегда, в гордом одиночестве. Кивни, если я прав.
Животное вздохнуло и молча кивнуло. Несмотря на то, что за пять лет правления его личное состояние многократно увеличилось, что позволить себе он мог все, о чем только мечтало другое зверье, что совмещение меда с кикиморами были явно противопоказаны чахлой от природы скотине, медведь, тем не менее, при любой возможности погулять на дармовщинку тут же уходил в глубокий загул, сопровождаемый блудом и всем тем, от чего в мире людей у врачей волосы встают дыбом. Леший же был полной противоположностью медведю, и потому-то был более обласкан шакалом: нельзя сказать, что он не куролесил, однако делал это всегда втихаря и вдалеке от посторонних глаз – все-таки сказывался долгий период жизни, проведенный им под личиной волка. Школа, знаете ли…
– А скажи-ка мне, бравый гуляка, – продолжал морально уничтожать медведя шакал, – часом, не орал ли ты вчера, что теперь твоя очередь место лешего занять?
Медведь заерзал, леший, отвернувшись захихикал, а шакал испытывающе смотрел в упор на разобранную по запчастям зверушку. Конечно же, шакал точно знал, что было вчера, причем в деталях и со всеми пикантными подробностями, однако должность гроссмейстера обязывала удивлять зависимых от него зверей. Потому-то и любил толстоносый изображать из себя великого провидца, выдавая известные ему факты за недюжинные аналитические способности.
– Я не специально, – проблеял медведь, – честное медвежье.
– Может, ты и мед лакал не специально, и кикимор тискал абсолютно случайно?
– Ну, нет. Мед и кикиморы были как причина и следствие, – оправдывался медведь.
– Ага, – смекнул шакал, – я так понял, что к тебе без приглашения заявились кикиморы, и ты по этому поводу надрался медку? А? Или нет: тебя насильно захватили кикиморы и заставили лакать мед. Так дело было?
– Ну, не совсем так, – еле мычало провинившееся существо. – Я это, вначале набрался меда, потом, естественно, потянуло на кикимор, а дальше я, чесслово, ничего не помню. Наверное, меня понесло…
– Ладно, проехали, – подвел черту шакал, – будет наука на будущее. Я очень надеюсь, что урок пойдет тебе на пользу. В следующий раз, когда захочешь оттопыриться, бери с собой мед, кикимор и прочие атрибуты фривольной жизни и схоронись так, чтобы ни одна живая душа не знала, где ты тусишь. Понял?
– А то!.. – ответил повеселевший медведь, понимая, что воспитательные мероприятия закончены.
Чтобы зверушка не сильно расслаблялась и прочувствовала всю значимость момента, шакал сделал знак лешему, который незамедлительно отвесил медведю смачный подзатыльник. Скотина крякнула, скорчила печальную гримасу и отступила на безопасное расстояние.
– Итак, – продолжил шакал, – зачем я, собственно, вас собрал… Не догадываетесь? А?
Сладкая парочка отрицательно замотала головами.
– Понятное дело, не догадываетесь, – съязвил шакал. – А позвал я вас вот для чего: спектакль под названием «Выборы» вы отработали, что называется, на славу. Чего стоили только слезы лешего в момент оглашения и так всем понятных результатов. За это каждому отдельная благодарность и, естественно, шишки. Однако, это только начало большой и кропотливой работы, осуществить которую мы обязаны в ближайшие шесть лет правления.
– Опять работать, – промычал медведь. – А отдыхать когда будем?..
– А ты сильно напрягаешься, горе-медведь? Ты толще банана ничегошеньки за всю свою звериную жизнь в лапах-то и не держал, – обрезал шакал, – закрой свою варежку и слушай, что старшие говорят.
– Да молчу я, молчу, – виновато промямлил медведь.
– Мы только подходим к основной цели вашего пребывания у руля огромного леса, – продолжал, успокоившись, шакал, – а цель эта – в присоединении соседних лесных территорий, которые в свое время были отделены без нашей на то воли, то есть – умышленно.
– А они захотят присоединяться? – задал вопрос медведь.
– Да, как бы не так, – вставил леший.
– Правильно, леший, – похвалил шакал. – Но никто их спрашивать и не будет.
– А тогда как же? – не понял медведь.
– А как обычно. Нам что, разве когда-либо кто-либо хоть что-то сам отдавал? – спросил шакал. – Фигушки. Мы завсегда все берем сами.
– И берем всегда, – процитировал гроссмейстера леший.
– И берем все, – хором сказали шакал с лешим.
Медведь только хлопал глазенками да таращился на веселящуюся парочку.
– А? Ну? Где? Как это? И? Что? – потерялась зверушка.
– Не обращай внимания, – осек собеседника шакал, – подрастешь – объясню популярно. Так вот, пора нам начать великое объединение соседних лесных территорий.
– А как? – тут же спросил медведь.
– Что я, по-твоему, делаю? – зло рявкнул шакал.
– Объясняешь, как соседние территории заграбастать, – быстро ответил медведь.
– А если я объясняю, то зачем ты меня, тупая твоя рожа, перебиваешь? А? – почти вскричал шакал.
– Интересно, – потупив взгляд, ответил косолапый.
– Вот и слушай молча, если интересно. Леший, а ты стукни эту скотину как следует, если еще хоть раз удумает меня перебить.
– С превеликим удовольствием, командарм, – засмеялся леший.
– Никто нам добровольно свои территории не уступит, – продолжал шакал, – это и коню понятно, в смысле слону. Но и мы не будем их присоединять к себе силой.
– ?
– Нам достаточно будет заменить их медведей на своих, окружив последних советниками нашей породы.
– А как менять будем? – поинтересовался леший. – Будь моя воля, я бы картофельного медведя вместе со страшилой собственными лапами порвал бы на части.
– А соседа из самостийных? – хитро прищурившись, спросил шакал.
– Бегемота?.. Не-е-е, с бегемотом сам не справлюсь… Уж больно упитанная и сильная скотина.
– Твоя правда, – улыбнулся шакал. – Вот только – учу вас дураков, учу, а вы все время на одни и те же грабли наступаете…
– А что такое грабли? – не понял медведь.
– Ну, это такая железка с кучей других железок, наподобие человеческой расчески… – попытался объяснить шакал.
– А что такое расческа? – не унимался косолапый.
– А расческа – это такая пластмасска…
– А что такое пласмаска? – опережал шакала медведь.
– Ну-ка, леший, – обратился шакал к послушному ученику, – долбани как следует эту наглую любопытную живность.
Леший не заставил себя долго упрашивать и тут же отвесил смачный подзатыльник коллеге. Медведь хрюкнул, почесал маковку и изобразил вселенское смирение.
– Запомните хорошенько мои слова, – продолжил назидательно шакал. – Мы, шакалы, никогда ничего собственными лапами не творим – для этого есть другое зверье и хищники. Это понятно?
– Угу, – пробубнили шакальи ученики.
– Менять медведей будем исключительно по лесным законам, – продолжил шакал, – вернее, я хотел сказать, что следующих будем ставить, соблюдая все законные процедуры.
– А действующих как снимать будем? – не понял леший.
– А как получится, – ответил шакал.
– А как получится? – опять не понял леший.
– Страшила, например, зверюга безбашенная и беспредельная, потому его лучше прибить по-тихому. Или порвать по-громкому. Но непременно чтобы сдох.
– Так он вроде послушный, как цепной пес, – возразил леший, – и делает все, что ему скажешь. Жадный, правда…
– Делает-то делает, – перебил собеседника шакал, – да только пока ему выгодно. Страшила по своей природе – волчара волчарой, а потому лебезить перед тобой будет только до поры до времени… Ты ему шишки даешь?
– Ну, даю, – неуверенно ответил леший.
– А перед другими медведями защищаешь?
– Ну, защищаю…
– Вот, а для чего ему тебе раньше времени зубы-то показывать? Эта скотина настолько глупа, что может отважиться сыграть свою игру, а нам сюрпризов сейчас ну никак не надобно. И потом, уж больно много правителей дальних лесных территорий имеют претензии по поводу такой безграничной помощи и показательной дружбы с этим субъектом медвежьей наружности. Не хорошо это для твоей репутации, ой как не хорошо. Тем более, какая тебе разница, кто будет на его месте, главное ведь, чтобы послушный был.
– Да мне вообще по барабану, – ляпнул леший.
– Почему? – не понял медведь.
– По барабану, – повторил леший.
– А что такое «барабан»? – не удержался от вопроса медведь.
– А это, любопытный ты наш, – скрипя зубами, сказал шакал, – когда тебя прибьют охотники, сдерут твою нежную шкуру, высушат, натянут на пустой изнутри пенек, и будут бить по ней палками, чтобы во всем лесу слышно было. Еще раз меня перебьешь, и я сам из тебя барабан сделаю.
– Да понял я, понял. Уже и спросить нельзя, – обиженным голосом пролепетал медведь.
– В общем, так, – безапелляционно подытожил шакал, – страшилу, как говорят люди – в расход.
– Куда страшилу? – не подумав, спросил медведь, и тут же отполз на безопасное расстояние, смекнув, чем может закончиться его любопытство.
Шакал с лешим зло зыркнули в сторону медведя, но, видя его испуг, этим и ограничились.
– Далее в списке – любитель картофельных клубней, – продолжал шакал. – В данный момент я вообще с ним проблем не вижу: зверье свое он застращал и держит в черном теле, хищников к себе не приблизил, а потому-то и один, как тополь на Плющихе…
– Кто на плющихе? И кто такая эта плющиха? – по привычке спросил медведь, но увидел взгляды собеседников и спрятался за сосну.
– В общем, – продолжил шакал, – с этим фруктом я проблем не вижу, пущай рулит до поры, до времени.
– А когда пора и время придут? – поинтересовался леший.
– Тогда и поменяем.
– А как?
– Да очень просто: без наших шишек, горючих воды и воздуха у них сразу хаос начнется, так что, проблем со сменой одного самодура на другого не будет. Тем более, зверье там спокойное, терпеливое и покладистое.
– А как это – покладистое? – опять не выдержал медведь. – Извините…
– А так – где его покладют, там оно и лежит себе, не выпендриваясь. И что показательно – вообще не задает глупых вопросов, – сострил леший.
– Ха-ха-ха, очень смешно, – съязвил медведь, кривляясь. – И, вообще-то, пока я здесь медведем числюсь. Понял?
– И че?
– Да ни че! Вот не передам тебе власть, и бейся потом башкой о сосенку.
– Как это? – не понял леший. – Как это – не передашь?
– А вот так, возьму и не передам. Не явлюсь на передачу. Зверье соберется, а я не явлюсь. А раз я не явлюсь, то никто и не увидит, что теперь тебе власть в лесу передана… Соответственно – ты нелегитимный правитель! Что, съел? – сказал медведь и показал язык лешему.
Шакал, видя растерянность лешего и то, как грызутся подопечные, отвернулся, чтобы не показать присутствующим своего злорадства.
– Ах, значит вот так ты? – сменил непонимание на раздраженность леший. – Я, значит, тебе всю жизнь помогал, перед шакалом за тебя слово замолвил, можно сказать – правителем сделал, а ты, зараза такая, не будешь мне власть передавать…
– А и не буду, – специально злил лешего медведь, – хватит уже с тебя. Напаковался так, что скоро лопнешь. Ты уже дважды рулил, а я только разочек попробовал, и то кое-кто вечно лез со своими наставлениями…
– Ты на кого, морда твоя шакалья, тявкать вздумал? – терял самообладание леший.
– От шакальей морды слышу!..
Медведь хотел еще что-то ляпнуть обидное в сторону лешего, но тот, изловчившись, юркнул под лапу приподнявшегося зверюги и, уже оказавшись за спиной маленькой толстеющей скотины, крепко обхватил, полностью лишив возможности не только двигаться, но и дышать. Медведь захрипел, глаза его налились кровью, а тело стало биться в конвульсиях. Шакал выдержал паузу до момента, когда косолапый стал терять сознание:
– Ну, все, хватит, – быстро сказал он, – отпусти немедленно медведя, а то ведь придушишь, и тогда точно некому будет власть передавать.
Леший неохотно отпустил поверженного противника, успев отвесить напоследок хрипящему сотоварищу смачный подзатыльник:
– Я тебя точно когда-нибудь придушу…
– Тоже мне, придушитель выискался, – не уступал косолапый. – Чуть что – сразу свои приемчики крутит, а ума-то и не хватает словесно собеседника переиграть, дурак.
Леший сделал шаг к медведю, но шакал остановил обоих:
– Ну-ка быстро завяли, а не то волков кликну и прикажу надрать задницы обоим.
Зверье разошлось, а шакал продолжил:
– Я вам сколько раз говорил, что вы не враги друг другу, а братья по крови. Сколько раз повторял, что ругаться вы должны со всеми, кто не шакал. Я даже говорил, что ругаться можно и с шакалами, но только с теми, кто не вашего круга будет. Я многократно учил вас не столько дружить друг с другом, сколько дружить против кого-то. А вы – по-прежнему грызетесь, как кабаны после меда, когда кикимор поделить не могут.
– А чего вы нас вечно с кабанами сравниваете? – немного обиделся медведь.
– Да потому, что ведете себя, как кабаны. Не нравится тебе леший, вот и не люби его про себя. И ты, леший, делай то же самое. Но работать вы должны, как один слаженный механизм. Как шерочка с машерочкой.
– Как кто??? – не поняли оба зверя.
– Не берите в бошки – от людей наслушался, – ответил шакал, но, видя, что парочке мало таких пояснений, продолжил: – Предвидя ваш следующий вопрос, сразу отвечу: понятия не имею, что это значит. Просто прикольно звучит. И больше – никаких вопросов. Понятно?
– Угу, – повесив головы, ответили все еще не успокоившиеся подопечные.
– Вот и хорошо. А теперь, чтобы доказать свое примирение, подойдите и обнимите друг друга.
Зверье, сцепив зубы, приблизилось, поднялось на задние лапы и, растопырив грабли, обнялось. Шакал уже собирался выдохнуть с облегчением, но тут леший со всей силы прижал медведя так, что у того затрещали кости, и он засадил в спину визави когти обеих своих медвежьих лап. Леший, в свою очередь, заорал и грызанул медведя за ухо. Разнимали дерущихся персонажей волки…
Когда злосчастные бойцы с намятыми боками сидели напротив шакала, почесывая ушибленные места, великий комбинатор начал обиженным голосом:
– Не хотите меня слушать – пес с вами. Найду новых рулевых, раз вам ума не достает. Думаю, желающих на ваши места в лесу найдется изрядное количество.
Ругающиеся правители, очень быстро прикинув в своих головах плюсы и минусы конфликта с шакалом, моментально посмотрели друг на друга влюбленными глазенками:
– Так это нам надо было пар выпустить, а теперь мы опять друзья, – наперебой выпалили антагонисты и показушно обнялись перед шакалом, – мы больше не будем, чесслово…
– Хо-ро-шо, – по слогам произнес шакал. – Я могу продолжать без присутствия волков?
– Ну да… Конечно… Само собой… – быстро выпалили подопечные, косясь в сторону серых.
– Тогда, пожалуй, продолжим, – сказал шакал и отпустил волков. – На ком мы остановились?
– Наверное, на бегемоте и плюшевом медведе? – предположил леший.
– Правильно мыслишь, – ответил шакал, – давайте начнем с плюшевого медведя. Он, как и страшила, свое дело сделал и его, скорее всего, будут менять.
– Кто его будет менять? – поинтересовался медведь.
– Тот, кто поставил – тот и менять будет.
– А кто его поставил? – не унимался косолапый.
– А поставили его шакалы из заокеанского леса, – нравоучительным тоном ответил шакал.
– А зачем им его менять, ведь это они его и поставили?
– Я же сказал, что он свое дело уже сделал, успев всем вокруг надоесть. Соответственно, менять его будут по-любому.
– А нам-то что с этого?
– Если смена пройдет без нашего участия, то ничего, – ответил шакал.
– А что надо, чтобы чего-то было? – спросил леший.
– А чтобы чего-то и нам обломилось, необходимо поучаствовать в смене плюшевой скотины.
– Но ведь заокеанские шакалы не дадут нам своего кандидата на место медведя поставить, – с сомнением в голосе произнес леший.
– Сто процентов не дадут, – утвердительно ответил шакал, – только мы и не будем своего кандидата совать.
– А тогда как? – не понял медведь.
– А так: если не можешь всунуть своего медведя, сделай так, чтобы всунутый кем-то медведь находился в окружении подконтрольного тебе зверья, – сказал шакал, затем немного подумал и добавил, – ну или суку какую ему подставь, или кикимору, чтобы там любовь-морковь и все такое.
– А где же ее возьмешь, суку-то, да еще и такую, чтобы подконтрольной была? – не понял леший.
– Знал бы ты, на кого западаешь! – подумал леший. – Было бы желание, а суку завсегда найти можно. Я даже больше скажу: суки, в отличие от кобелей, более идейные создания, потому-то часто они помогают не ради выгоды, а для куража.
– Как это? – не поняли зверушки.
– Да очень просто, – начал объяснять шакал. – Вот скажите мне: почему суки уважаемых хищников и шакалов чаще приделывают рога своим спонсорам, нежели свиньи кабанам? Ведь в первом случае у них все есть, их и лелеют, и хорошо кормят, и выгуливают, и всячески потакают, а они все равно по сторонам смотрят. Во втором случае все с точностью до наоборот: их не лелеют, не особо-то и балуют, постоянно юзают, иногда строят, а они преданно смотрят в глаза своих непутевых тиранов и ни-ни налево.
– Дуры потому что, – просто резюмировал медведь. – Мой дед так говорил.
