Ханна должна поторопиться. Она приподняла подушку Пита, чтобы его голова оказалась чуть выше. Потом взяла со стола чашку, раскрыла Питу рот и поднесла край чашки к его губам. Начала вливать ему соленую воду, но та выливалась обратно из уголков губ.
Тогда Ханна ненадолго зажала Питу нос. Он жадно втянул воздух ртом, вода попала ему в трахею, и он рефлекторно выплюнул ее. Но Ханна не отступала и продолжала вливать ему в рот соленую воду. Теперь ему пришлось глотать.
– Хорошо, – прошептала она. – Дальше.
При мысли о теплой сильно соленой воде ее затошнило. Но Ханна вылила ему в рот остатки, и Пит все проглотил. Его организм скоро почувствует отравление солью и рвотой освободит желудок от всего содержимого, в том числе снотворных таблеток.
Ханна ждала. Она смотрела на глазок на двери. Если кому-то придет в голову заглянуть в него, она пропала.
Тем временем Пит начал хрипеть. Он зашевелился и пытался поднять голову. Ханна видела, как его желудок под бордовой толстовкой протестует.
Начались рвотные позывы.
Она подскочила к Питу, повернула его голову, чтобы он не захлебнулся, и подождала.
– Ну, давай же! – торопила она.
Наконец желудок сдался, и Пит изверг из себя поток соленой воды с коричневой желчью.
– Дальше! – Она ударила его ладонью по щеке.
Веки Пита дернулись. Еще один позыв – на этот раз его выворачивало наизнанку около минуты, и он вздымался на кровати так высоко, насколько позволяли кожаные ремни.
– Приди в себя! – крикнула она и залепила ему еще одну пощечину.
– Хватит, – прохрипел он, из уголка рта у него тянулась струйка густой слюны.
Пит ван Лун стоял неподвижно, как скала, посередине комнаты для допросов. Его освещал неоновый свет. Одна лишь стена из оргстекла со встроенными микрофонами отделяла его от Сабины.
– Вы не хотите сесть? – поинтересовалась Сабина.
Пит не отреагировал. Он уставился на нее, и Сабина справилась с желанием рассмотреть его внимательнее. Но краем глаза она заметила гематомы и ссадины на руках, запястьях и пальцах. Пит сжал ладони в кулаки. На левом запястье она увидела наколку в виде часов.
– Оригинальная татуировка, – сказала Сабина. – И который час?
– Без пяти двенадцать, – коротко ответил он с сильным голландским акцентом, который напомнил произношение Снейдера. Правда, Пит еще шепелявил – видимо, из-за опухших губ.
– Садитесь, – мягко попросила она. – Сидя проще разговаривать.
– Кто сказал, что я хочу с вами разговаривать?
– Вы уже это делаете.
Пит улыбнулся, и Сабина заметила, что даже малейшее движение доставляет ему боль.
Она видела достаточно фотографий из института судебной медицины – актуальные дела и десятки из архива БКА, – чтобы понять, что это не следы дубинок. А результат жестокого избиения кулаками и ударов о стол, стену или дверную раму.
Об этом происшествии необходимо было срочно заявить в полицию. Но интуиция подсказывала Сабине, что Пит будет молчать и прервет любой разговор, как только она поинтересуется происхождением этих травм. Поэтому Сабина пыталась игнорировать его внешний вид.
Пит сделал шаг к стулу, который стоял перед стеклянной стеной. Сабина заметила, что он прихрамывает. Видимо, ему также достались пинки или удары по коленям и голеностопным суставам. Неудивительно, что директор Холландер хотел помешать допросу Пита.
Со стоном Пит опустился на стул.
– Вы адвокат?
Сабина помотала головой.
– Новая терапевт?
– Нет. – Она заметила насмешливые нотки в голосе Пита. Интуиция подсказывала ей, что Пит отлично знает, зачем она здесь, и просто играет с ней. – Я хотела бы поговорить с вами о вашей театральной постановке.
Пит разочарованно посмотрел на нее. Возможно, он предполагал – или даже надеялся, – что она будет расспрашивать его об актуальных убийствах, о которых он, вероятно, уже знал.
– Для студентки художественной академии вы староваты, – пробормотал он.
– Я работаю в Федеральном ведомстве уголовной полиции и расследую некоторые старые убийства, – сказала она. Ему вовсе не обязательно знать, что речь идет о последних преступлениях.
– Это был не я. – Он быстро взглянул на дверь. – У меня есть алиби. – Он ухмыльнулся, но тут же вздрогнул от боли.
– О чем ваш спектакль?
– Почему БКА этим интересуется?
– С ним может быть связана серия убийств.
Пит задумался.
– Убили актеров?
– О чем спектакль?
– О сказках.
– О каких?
– Этот допрос какой-то односторонний.
– Так бывает, когда один собеседник сидит за решеткой, а другой нет.
Пит виновато пожал плечами.
– Если я предоставлю вам информацию, то требую за это облегчения условий тюремного заключения.
– У нас тут не игра «Три желания».
– Жаль. – Он посмотрел на дверь и собирался подняться. Сабина подождала, чтобы понять, не блефует ли он. Но Пит действительно встал, подошел к двери и взялся за ручку.
– Если вы сейчас покинете комнату, я поблагодарю всех надзирателей за ваше отличное сотрудничество с полицией. Как вам такое?
