– Но Пит ван Лун не будет вам помогать.
Сабина повернулась к Холландеру, но тот и глазом не моргнул.
– Почему?
– Он еще ни разу не сотрудничал ни с одним следователем.
– Будет лучше, если я представлюсь журналисткой, которая пишет о нем статью?
Холландер бросил на нее короткий взгляд.
– Вряд ли. Он тут же поймет, что вы понятия не имеете о журналистике, верно?
Сабина проигнорировала пренебрежительный тон.
– Тогда как бы вы его разговорили?
– Я? Никак. – Холландер помотал головой. – Пит ван Лун проникнет в вашу голову быстрее, чем вы успеете опомниться. К тому же его психологический портрет не поддается ни одному анализу.
– Разве в тюрьме ему не назначили психотерапию, как и всем другим заключенным?
Холландер снисходительно улыбнулся.
– Вы должны знать следующее. Мы называем данный институт заведением, а заключенных клиентами. Даже если людям из БКА это дается тяжело, я прошу вас соблюдать наши правила.
«Хорошо, говнюк!»
Сабина спокойно смотрела в окно.
– А я прошу вас отвечать на мои вопросы. Он получает лечение?
– Да, – коротко ответил Холландер.
– Тогда я хотела бы поговорить с психотерапевтом Пита. Он на месте?
– Если бы вы подготовились лучше, то знали бы, что психотерапевтами у нас работают исключительно женщины.
Сабина вздохнула.
– Тогда я хотела бы поговорить с ней. Прежде чем вы приведете Пита в комнату на допрос.
– Это вряд ли возможно.
Сабина подождала, но Холландер молчал.
– Что вряд ли возможно? Поговорить с его психотерапевтом или привести Пита на допрос?
– И то, и другое.
Сабине это начинало надоедать.
– Почему? Потому что терапевт у вас называется консультантом, а комната для допроса переговорной?
Холландер смотрел прямо перед собой.
– Ваш тон мне не нравится.
– Я здесь не для того, чтобы вам нравиться. Я приехала, потому что БКА ведет расследование, и вы, как директор данного заведения, обязаны оказать поддержку БКА всеми находящимися в вашем распоряжении ресурсами. Если вас что-то не устраивает, мы можем пойти по официальному пути и подключить генеральную прокуратуру. Но вы должны понимать следующее: с каждой минутой, которую мы теряем из-за вашего поведения, расследование откатывается назад. Ваше решение!
Впервые в жизни она сожалела, что рядом нет Снейдера. Он не был бы таким терпеливым с директором.
– С каждой минутой… – цинично повторил Холландер. – Я думал, речь идет о старых делах.
– У убийства нет срока давности. А теперь давайте прекратим это пустословие и тактику затягивания, потому что я очень устала. Почему я не могу поговорить с психотерапевтом Пита?
– Нам пришлось расстаться с ней в начале недели.
«Наверное, бедняжку тоже тошнило от твоего самодовольства».
– И дальше?
– К тому же моя заместительница и главный врач заведения доктор Кемпен должна сначала проверить, в каком состоянии находится Пит ван Лун и сможет ли он выдержать допрос.
После звонка Снейдера у них было для этого достаточно времени.
– Он простыл? – раздраженно спросила Сабина. Манера директора выводила ее из себя.
– Нет, он буянил, и охранники с трудом смогли его успокоить.
– Что это значит, говоря простым языком?
– Он четыре дня лежал в реанимации нашего больничного отделения.
Когда они вошли в массивное кирпичное здание с мрачными залами, широкими мраморными лестницами и унылым окружением, которое состояло из одних лишь скал, моря, холодного ветра и кричащих чаек, у Сабины усилилось впечатление, что депрессии на этом острове не избежать. Что заставило юриста Холландера согласиться на работу здесь? Но вообще-то Сабина не горела желанием это знать. Она просто хотела поговорить с Питом ван Луном, а потом успеть на катер береговой охраны. О последнем Холландер наверняка позаботится.
Сабина надеялась, что еще один звонок от Снейдера ускорит дело, но Холландеру было глубоко наплевать на его вмешательство. По реакции Холландера она поняла, что они со Снейдером действительно терпеть друг друга не могут. Это было столкновение двух эгоцентриков – а она оказалась между ними.
Но при всей ярости, которую у нее иногда вызывало поведение Снейдера, – она должна была признать за ним следующее: он никогда не отлынивал от работы и старался быть эффективным. А судя по поведению директора Холландера, это был самодовольный бюрократ, который привык пользоваться связями и не прилагать особых усилий.
Сабина ждала уже пятнадцать минут в комнате для допроса. По крайней мере, она могла ответить на сообщение от Снейдера.
«Он уже там?»
«Еще нет».
«Холландер все еще водит вас за нос?»
«Да, пусть радуется, что я без оружия».
«Не горячитесь! Если у кого и есть право вывести Холландера из эксплуатации, то у меня!»
Сабина невольно улыбнулась.
«Как дела в Вене?» напечатала она, но уже не успела дождаться ответа.
Дверь в маленькую комнату по другую сторону стеклянной стены открылась. Внутрь вошел высокий мужчина в кроссовках, серых штанах и бордовой толстовке с закатанными до локтей рукавами. Его тень падала на белую стену позади. Через громкоговоритель Сабина слышала тяжелое дыхание Пита. Он поднял голову и посмотрел через стекло прямо ей в глаза.
