— Знаю. Но она никогда не отказывает мне в удовольствии ходить вместе с нею за руку. И — скажи она мне хоть одно слово, которое будет свидетельствовать о её недовольстве, что я рядом, я немедленно отойду от неё.
Наташа на цыпочках удалилась из коридора, не желая подслушивать дальше. Главное-то услышала. Подняв брови, она усмехалась: она-то думала — он дразнит Аедха, первым хватаясь за её руку, например, сразу после трапезы в столовой зале. А мальчик просто скучает по живым прикосновениям родного человека.
После подслушанного разговора Наташа несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд Миранды. А однажды девочка подошла к ней и, смущённо посмеиваясь, спросила:
— А если и я похожу с тобой так, как это делает Эктор?
— А если ты не только походишь, но и побегаешь со мной? — тоже смеясь, поддразнила девушка.
И они побегали и попрыгали — да так, что Миранда уже не смеялась, а хохотала от души. А с этого дня Наташа вечерами решилась заходить в спальню девочек, чтобы поправить одеяло не только Свете, но и Миранде и чтобы поцеловать их на ночь, на сон грядущий — на радость обеим.
Дима не нуждался в дамских нежностях — как заявил он. Но поболтать перед сном о прошедшем дне любил, хоть и коротко. Во всяком случае, и ему, и Наташе нравились эти короткие беседы, в которых можно обменяться новой для них двоих информацией, спросить о том, чего не понял, и сообщить о том, что узнал. И таким образом спокойно входить в замковые жизнь и быт. И всё чаще Дима вместе с Эктором, который постепенно забыл о кресле-коляске, бегали на конюшню, где бывшие волки учили их ездить на лошадях. Как обмолвился однажды Эктор, в старом замке верховая езда из-за отчима была для него под запретом. А Наташа смотрела на мальчишек и хмыкала: если бы не светловолосый Дима, их можно было бы принять за братьев. Оба худые, но такие решительные, что, напрягшись — сидя на лошадях, словно худели ещё больше…
Правда, к Эктору она всё-таки относилась насторожённо. Мальчик иногда мог либо сказать что-то неприятное для всех, либо устроить демонстрацию того, каким может быть человек, в руках которого, по сути, судьбы многих. Аедх как-то втихомолку объяснил Наташе, что только она может стать спасительницей всех, кого специально или не задумываясь может обидеть мальчик.
— Почему — я? — поразилась она.
— Он всё ещё переживает, что снял с тебя магические силы. Совесть-то у него есть.
— И чего из-за них переживать? — пожала она плечами. — Я и раньше ими не владела, так чего грустить о том, что потеряла их?
— Это правда? — вдруг насторожился маг. — Ты в самом деле не переживаешь?
— В самом, — с недоумением ответила девушка, вспомнив, что он уже спрашивал её об этом. — А что?
Он вдруг порывисто обнял её. Покачал головой, испытующе глядя ей в глаза. И смущённо улыбнулся.
— Маги страшно боятся потерять силу. Поэтому все эти дни я ходил за тобой по следам твоим, чтобы… Если ты вспомнишь — и расстроишься, я был бы рядом…
Она сама обняла его и легонько поцеловала в щёку.
Впрочем, это движение ему не очень понравилось — и «легонько» переросло в нечто более серьёзное, что позволено, да и положено только законным супругам.
Миранда под руководством двух не то гувернанток (девушки учили её языку соседней страны!), не то просто служанок постепенно изучала и рукоделия, и ведение хозяйства, приличествующие девице из знатной семьи. За девочку Наташа была спокойна, хоть и с опаской поглядывала на ситуацию: Миранда точно не пожелает уезжать куда-то за границу, да и вообще даже в ближайший город или в город подальше, пока рядом есть такой вежливый и учтивый (на свой манер, конечно) кавалер, как Дима, который всегда держал себя с достоинством!
Такую же светловолосую Свету, как её старший брат, полюбили все в замке. Некоторые так вообще считали малышку ангелом. Так что замок Света покорила на пару с Шастей, с которым бегала как по всем этажам замка, так и по садовым дорожкам. Кота любили безо всяких условий. И не только потому, что он мог появиться грязным победителем, державшим в зубах крысу, но и потому, что он легко шёл на зов любого знакомца из замка, но внимательно смотрел издалека на неизвестных, приходивших в замок Эктора (как здесь начали называть здание) по деловым вопросам. А уж что покорило всех подряд, так это глубокая убеждённость Шасти, что он может усесться на коленях любого «своего» человека на любое продолжительное время — и его почтительно будут поглаживать по шёрстке, а не гонять от себя.
Все гадали, останутся ли в замке Симас со своим дружком Уэйтном.
Остались!
Рыжий гигант предсказуемо стал фанатичным хранителем и чуть ли не хозяином Оружейной комнаты — небольшой залы. Симас весьма ревниво следил, чтобы оружие, хранившееся здесь, находилось в наилучшем виде. Из-за чего сдружился со здешними деревенскими кузнецами. И так же ревниво следил, не появилось ли в мире какое-нибудь интересное оружие, чтобы немедленно пополнить им СВОЮ сокровищницу.
