«Кенгурёнок мой…» — ласково подумала Наташа и услышала долгий вздох Эктора, после чего он расслабленно прильнул к ней спиной. «Это что? Он на моё ласковое отношение к нему так?» — удивилась она: всё ещё никак не могла поверить, что её настроение влияет на исцеление мальчика.
На первом же привале ошалевшая от безделья, недостатка информации (привыкла к компьютеру-то!) и от личных дум Наташа оторвалась на всю катушку.
Пока мужчины организовывали обед, пока дамы бегали в кустики, Элфрид обихаживал Эктора, который снова ходил сам, пусть всё-таки и цепляясь за своего учителя. Ближе к горам шагать мальчику стало легче ещё и потому, что земля стала ровнее и скуднее на растительность из-за каменистой почвы.
Дневной лагерь разбивали вынужденно. Несмотря на личный, самый удобный способ передвижения, Эктор изнывал от одной и той же позы на лошади. Да и пешие воины уставали от долгой дороги, хоть по ним и не видно было.
Когда все снова собрались маленькими компаниями в ожидании перекуса, Наташа вынула из своей сумки белый пластиковый пакет. На одной стороне пакета отпечатан логотип известного магазина, зато вторая пустовала и представляла собой чистое, лишь слегка помятое полотно: девушка аккуратно относилась ко всему, что лежит в её сумке. Прихваченным с ночного привала углем она осторожно, стараясь не поцарапать, расчертила сумку на квадраты, а затем ещё парой-тройкой росчерков заштриховала некоторые из них… Подошедший Дима с любопытством спросил:
— Это что? Шахматная доска?
— Шахматно-шашечная, — сердито отозвалась Наташа, укладывая «доску» на солидный квадрат толстой коры. Последнюю девушка нашла, пока бродила по месту сегодняшней обеденной стоянки.
Затем она высыпала на «доску» ягоды когри и быстро отделила от кучи двенадцать светлых и двенадцать тёмных ягод.
Всё. Шашки есть.
Скоро Наташа и Дима азартно резались в шашки, предостерегающе напоминая не царапать и не вазюкать «доску» угольными пятнами и хохоча друг над другом. Сначала примчался Симас и сменил Наташу. На его громовые вопли и раскатистый хохот подтянулись остальные… Оказалось, в этом мире знают шахматы и игру, как Наташа поняла, похожую на нарды. Но игра в шашки, лёгкая, быстро усваиваемая и азартная, для всех была внове.
Ещё через минуты волки нашли несколько высушенных от старости пластов древесной коры, холодным оружием выровняли их поверхности. Затем выпросили у Наташи уголь и расчертили собственные доски. Поначалу волки с надеждой разбежались по лесу искать нужные кустарники, но вернулись быстро и разочарованными. Пожалев их, Наташа снова вывалила ягоды когри и быстро разобрала их по светлым и тёмным кучкам.
Когда вернулись Элфрид и Эктор, выбранная для отдыха поляна деловито и азартно гудела, изредка взрываясь хохотом, когда «шашки» улетали с доски в траву и проигравший искал их.
Диму за доской давно сменил Уэйтн, неожиданно проявив тот же азарт, что и его рыжий друг. И только Аедх с улыбкой оглядывал всех, а заодно и границы поляны.
Пока удивлённые старик с мальчиком и болевшими за всех подряд девочками приглядывались к игре, к Наташе подошёл Дима. Что его оттеснили от шашек, он не обиделся: больно уж смешно выглядели игроки, получившие игрушку.
— Здорово придумала, Наташа!
— Ну, это мы только начали, — задумчиво откликнулась она. — Дим, будь добр, подойди-ка к Элфриду, спроси у него, можно ли эту ягоду очистить до косточки.
— А давай я почищу? — предложил мальчишка.
— Не-ет… — даже покачала Наташа головой. — Я однажды чистила не совсем спелые грецкие орехи. Они были в такой… зеленоватой оболочке. Подружка привезла из Анапы. Так потом руки стали коричневыми — и я долго не могла отмыть их. Мало того. Кожа на них ссохлась так, что потрескалась. Здесь у меня крема нет. Поэтому — на вот тебе ягоду и беги к Элфриду узнавать про неё.
Пока Дима бегал, она подсчитала, сколько всего у неё осталось когри, и на всякий случай отложила несколько штук наиболее тёмных и светлых. А вдруг шашисты потеряют свои? А здесь запас для них будет… И задумчиво пригляделась к тем когри, что остались. Это же ягоды. Хорошо бы, если бы у них были подходящие косточки — не слишком жёсткие и не слишком развалюхи.
Дима вернулся быстро. Подсел к Наташе на плащ и, показывая две ягоды, которые она дала ему с собой, усмехнулся:
— Кажется, я разозлил Элфрида. Он на меня — так: «Я же сказал — она бесполезная!» Ну, типа, краски в ней нет. Но показал, как её надо резать, чтобы достать косточку.
— Интересно, откуда он знает, как её резать, если она бесполезная, — проворчала Наташа.
Мальчишка хмыкнул и протянул ладонь. Две ягоды. Одна уже порезанная так, что из двух слоёв мякоти высовывается ребро явно плоской косточки. На второй когри сделан едва заметный порез — рядом с линией самой ягоды.
— Поняла, — пробормотала Наташа, отгибая тугие края разрезанной ягоды и вынимая косточку. Та походила на тыквенное семечко, но отличалась прозрачностью и желтовато-оранжевым цветом.
