— Нет. — ответил Никита — Не должен враг мою землю топтать. — Сказал, как отрезал, царевич и вскочил на своего коня. Увидел он, что приближаются пять всадников и все при оружии. Не испугался Никита, навстречу им поехал, не спеша. Приблизились они друг к другу, остановились.
— Кто такие, и зачем ступили на чужую землю с оружием? — спроси их Никита.
— А ты сам, кто таков? — спросил один из чужаков. Он по всей видимости главный у них был.
— Я Никита, царя Ивана сын.
Ухмыльнулись чужаки.
— А не врёшь ли ты, царевич? Где свита твоя царская, где охрана богатырская?
— Да, нет со мной свиты, и охраны нет, но то что я царский сын и власть мне дана, не сомневайся! И лучше, ступайте восвояси, если что задумали на земле моей!
— Нет у нас к тебе царевич злого умысла. — сказал главный чужак. — Просто забрать хотим своё. Отдай нам тех людей, они беглые и должны нам.
— Вашего ничего нет на этой земле! Уходите так!
— Смелый, ты царевич Никита. Достойный сын своего отца. Только глупец. Зачем свою жизнь меняешь на этих рабов? Мы всё равно заберём их. — хрипло, говорил чужак и стал приближаться.
— Попробуй! — сказал Никита и выхватил саблю из ножен.
Чужак ринулся в атаку. Никита не уступал. Не зря брат Данила его учил. С благодарностью вспомнил все уроки и наставления его, вот и пригодилось мастерство. Видит краем глаза, хозяин на помощь кинулся, и Баяр на старой лошадёнке с саблей на недруга пошёл. Звенит металл калёный, лошади на дыбы встают. Сделал Никита манёвр с разворотом и проткнул саблей чужака. Свалился тот с лошади. Но подоспел другой противник и снова схватка. Видел Никита, что ещё один раненый на земле корчится, достал его Баяр — доблестный воин оказался. Ярость нарастала и удалось Никите, снова достать противника остриём сабли. Показалось, что близка победа, но жгучая боль пронзила тело, в глазах потемнело и, вскрикнув, Никита провалился во мрак.
11
Бродит Никита в кромешной мгле. В какую сторону света его ноги несут, не ведает.
— Вот бы, — думает — факелок какой, или хоть свечу, дорогу осветить.
Глядь, а в руке фонарь зажжённый. Обрадовался Никита, поднял его повыше и увидел в свете фонарном, что идёт он, не то по городу, не то по лесу, всё одно, дебри сплошные. А со всех сторон, вой поднялся зловещий. Идёт царевич озирается, в темноту вглядывается. И стали из домов, да из-под кустов существа выползать чуждые. Рычат на Никиту, когти тянут, клыками клацают, ухватить норовят. Хватился царевич, а сабли-то у него нет. Уж было горевать приготовился, но видит, а рука его правая и есть сабля. Стал махать ею яростно по сторонам, нечисть поганая, так и валится под его рукой. Да, только появляется новая, ещё страшнее. А среди них поднялся монстр остервенелый, размеров необъятных и злобы чудовищной. Отступил царевич, страх его к земле пригнул, и понял, что пришёл час его смертный. Разум потерял Никита, мысли, слова, всё сгинуло, всё сожрала, чёрная бездна, одно желание, кричать. И закричал тогда Никита:
— Ле-еш-ша-а!
Долго голос его звучал, а потом, тишина. Лежит Никита, ничком, голову руками обхватил и понять не может жив ли он ещё. А тут ветерок, вскользь волос коснулся, и голос чей-то мимо уха пролетел.
— Что же, ты, Никита, царский сын! Поднимайся! Не время лежать!
Поднял голову Никита, а вокруг, светом мир залит, золотом блестит, переливается, и кто-то руку протягивает ему. Принял он помощь, поднялся. И видит, Леша, спаситель лесной держит за руку его и улыбается.
— Леша, друг мой дорогой! — с радостью воскликнул Никита — Как, ты, здесь? А я где? — смотрит царевич по сторонам и диву даётся. Светло вокруг и красиво. Деревья, цветы, цветом волшебным благоухают, птицы райские поют, покой навевают. Но испугался тут Никита — Я, что умер? Леша, ответь.
Рассмеялся Леша, как всегда добродушно.
— Как же ты можешь умереть, если я жив? Жив ты, Никита. Рано тебе умирать. Твоя жизнь, только начинается, долгий её путь, великий. Поднимайся, Никита. Я жду!
Отпустил руку Леша и растворился в свете волшебном, как будто сон всё это. Открыл глаза царевич Никита, смотрит кругом, знакомое всё, родное. Опочивальня его светлая и нянька старая поодаль сидит, дремлет, голову к груди склонив.
— Не спать на посту! Враг у ворот! — приказал Никита. Встрепенулась нянька, подкинулась, откуда только прыть взялась в её-то лета, и побежала вон, крича:
— Очнулся, очнулся миленький! Очнулся касатик, родненький!
Засмеялся Никита, но боль нестерпимая осекла его. Вспомнил он сражение, только не помнил, чем закончилось оно, и как дома оказался. Где люди, те несчастные, что рядом с ним бились, не уж-то погибли? Думал Никита, размышлял, а за дверью суета слышалась, возгласы радостные. Распахнулась дверь и вошла матушка, Василиса Матвеевна. Улыбается при виде сына, только искорки тревоги в глазах поблёскивают. Села она на край кровати и целовала сына в щёки болезные.
— Сыночек, мой! Никитушка! Очнулся. Как ты перепугал нас всех. Куда ты бежал? Зачем?
— Как я здесь оказался? — спросил Никита.
— Люди тебя принесли, чуть живого.
— Какие люди?
— Чужаки какие-то.
