Маша, собравшись с духом, выпалила
— Мне необходимо встретиться с Урсулой и поговорить… Точнее передать очень важную для нее самой информацию, которая возможно поможет ей избавиться от недуга… Фрау Ульрике, тот человек, чье поручение я выполняю, знает, что госпожа Пруст душевно больна. Она так же знает, что ей можно и нужно помочь. Пожалуйста, позвольте мне встретиться с ней.
Маша замолчала, слушая как Макс переводит ее просьбу
Пожилая женщина онемела от удивления, ее нижняя губа опустилась и слегка задрожала.
Несколько мгновений в маленькой комнате царило абсолютное молчание.
Потом, Ульрике тяжело вздохнула и поднялась из-за стола.
Маша больше всего боялась услышать отказ, но его не последовало.
— Странные дела начали твориться на белом свете после казни Анны… Была ли она непогрешима на самом деле? Одному Богу теперь известно… Да только через месяц после ее смерти дотла сгорел монастырь, чей эпископ возглавлял судилище. Не проходило и года, как на город не наваливались невзгоды, будь то сошедший с гор селевой поток, камнепад уничтоживший пастбища, или эпидемия испанки, убившая треть города. Позвольте узнать, как она смогла проникнуть в наш затерянный в горах уголок из Европы, когда никто не покидал город и не возвращался оттуда? Не говоря уже об обычном море скота или неурожае. Только и разговоров было о мести Дьявола за казненную нами Анну. Но что эти несчастья по сравнению с несчастьями семьи Иоганна Пруста, соблазнителя, прелюбодея, отца ее невинного ребенка, казненного вместе с матерью. Мерзавца, которому удалось избежать наказания, спрятавшись за лжесвидетельством и оговором. Но кара настигла и его. Не прошло и года, как он спился и вздернулся в амбаре. Его греховная смерть положила начало родовому проклятью. В каждом поколении семьи Пруст кончал самоубийством один из мужчин или сходила с ума одна из женщин… Вот и не верьте после всего в колдовство… Моя девочка последняя из их проклятого Анной рода. У бедной Урсулы с Вальтером нет детей, на которых падет далее проклятье.
— Расскажите, что с ней произошло… На какой почве несчастная помешалась? — в Маше заговорил врач
— На почве совокупной вины за смерть несчастной, вины, которую она намеренно культивировала в собственном сознании. Считая себя последней жертвой, она добровольно отказалась от материнства, не желая своим детям подобной участи. Ей недавно исполнилось сорок лет, но на вид Урсуле уже больше пятидесяти. Чувство вины за содеянное ее далеким предком приняло гипертрофированные размеры… Оно затмило весь мир. Моя крестница сознательно идет на плаху во искупление надуманного греха, и не ей совершенного преступления… Чем Вы можете ей помочь?
Маша посмотрела прямо в глаза недоумевающей женщине и повторила слово в слово, что велела Виктория
— Я пришла передать ей привет из подлунного мира, где заблудились потерявшиеся во времени души.
Макс постарался перевести чудовищную по смыслу фразу как можно ближе к тексту, с ужасом ожидая немедленной негативной реакции. Каково же было его удивление, когда фрау Ульрике, достала мобильный телефон и спокойным голосом произнесла.
— Моя крестница лежит сейчас в кантональном госпитале в Куре. Попасть к ней можно лишь по согласию мужа, герра Вальтера Коппке. Сейчас я с ним договорюсь. Скорее всего, визит состоится только завтра, во второй половине дня. На сегодня прием посетителей уже закончился.
Маша облегченно вздохнула… Пол дела сделано. Оставалось не менее сложное.
Женщина довольно долго разговаривала на непонятном наречии. Макс, до сих пор не пришедший в себя от услышанного понять его был не в силах. По интонации временами просящей, порой требовательной, становилось понятно, что Вальтер не особо рад допустить к больной жене совершенно незнакомых людей. Но, закончив разговор на подъеме, Ульрике слегка подмигнула и продемонстрировала недвусмысленный жест из двух округлившихся пальцев — все ОК.
— Он ждет вас завтра в два часа по полудни у входа к госпиталь. Будет на синем Опеле с гризонскими номерами. Желаю успеха! И… — женщина замялась — постарайтесь помочь моей девочке… Бог Воздаст.
Маша подтолкнула окаменевшего в проеме двери Макса к выходу — пора, дело сделано…
Поблагодарив хранительницу еще раз, они уже собрались уйти, как женщина произнесла странную фразу, заставившую Машу задуматься.
— Более полугода назад с той же просьбой — поговорить с Урсулой ко мне обратился симпатичный молодой человек, собиравший якобы материалы о последней казненной ведьме. Я ему ничего не сказала. До сих пор не пойму, что удержало меня… Возможно ощущение двуличия, его губы улыбались, а глаза светились холодом… Он не тот за кого себя выдает. Прощайте и берегите себя!
Маша, идя к отелю анализировала услышанное о Клайве, это без сомнения был он, сознавшийся, что не сошелся во мнении со старенькой фрау…но зачем ему понадобилась помешавшаяся Урсула Пруст??
