– Когда ты спас меня, ты был настоящим магом, - неожиданно сказала она. - Я тогда подумала, что ты настоящий герой. Став магом, ты стал человечнее, стал братом, о каком я всегда мечтала, но каким ты никогда не был. Ты маг, белый маг!
– Белый, - усмехнулся я, - черный… Какая разница? Сашку убили черные, тебя пытались убить белые. Я не хочу иметь ничего общего ни с одной магией: ни с черной, ни с белой, ни с полосатой. Все. Точка. Надоело.
Светка смутилась.
– Я думала, тебе нравится быть не таким, как все, - она больше ничего не сказала и ушла в свою комнату.
И чего все ко мне лезут? Даже сестра. Почему все хотят сделать из меня мага? Им-то это зачем? А что я могу поделать, если мне едино противны и черная, и белая магии.
Я вошел в свою комнату. Емельяныча было не видно, я как позавчера на него наорал, так он больше не показывался. Мне было стыдно перед старичком, я успел его полюбить, но он тоже был отголоском магии, о которой я мечтал забыть.
Я стал переодеваться, и тут из-под кровати высунулась усатая морда.
– Если я выйду, драться не будешь? - спросил кот.
Я вспомнил, я давеча вышвырнул его из комнаты за шкирку.
– Не буду, - пообещал я. - Только ты сам уйди от меня подальше.
– Только кое-что скажу, ладно?
– Ладно, - ну что я мог сказать? Пурген, просящий разрешения что-то сделать, - зрелище, на которое стоит посмотреть.
– Я специально под кроватью спрятался, чтобы получше тебя рассмотреть, когда придешь, - сказал кот.
– Зачем? - не понял я. - Давно не видел?
– Такого я вообще никогда не видел, - Пурген для убедительности выпучил глаза. - Ты у нас феномен.
– В смысле? - насторожился я. - У меня, что, рога выросли?
– У тебя аура посерела, - значительно сказал Пурген.
– Чего?
– Раньше она была белая, что говорило о твоей принадлежности к белым магам, - пояснил он, - потом кто-то, черный маг, который за тобой следил, слегка запачкал ее черным. Но теперь она серая. СЕРАЯ! Однотонно серая. А такого не бывает.
Я пожал плечами, меня это не слишком взволновало. Серая, так серая.
– Лучше бы она вообще исчезла, - высказался я.
Многие события по-разному влияют на нашу жизнь, то улучшая ее, то делая ее невыносимой… А некоторые потери делают нас сильнее…
В ту ночь я спал плохо, ворочался с бока на бок. "Что же это я делаю?" - это мысль упорно висела у меня в голове. Вот уже пять дней, как я не пользовался магией, я не хотел ее использовать, не хотел, и, в то же время, мне ее не хватало. Но магия - это смерть. Что же мне делать? Что же я уже натворил?
Когда мысли затихли, и я уснул, меня стали мучить кошмары. Я видел плачущего Захара, взбешенного Красова, родителей Бардаковых, Акварель, которая зачем-то поселилась в канализации с моим колечком. И, наконец, сквозь эту бредовую шелуху пробился Сашка, целый, здоровый, улыбающийся. "Не морок ли Захара?" - подумалось мне, но спустя мгновение я уже и думать об этом забыл.
– Что же ты делаешь? - спросил меня Бардаков.
– Сплю, - честно ответил я.
Он звонко рассмеялся:
– А ты не спи, ты живи.
– А разве я не живу? - удивился я.
– Ты влачишь существование, а ты живи по-настоящему, - и его образ начал таять.
– Стой! - закричал я. - Не уходи!
Но он растаял, а я проснулся и сразу же понял, что больше не усну.
За окном начало светать. Было еще очень рано, но я больше не мог лежать в постели. Мне нужно было подумать. Серьезно. О том, что я буду делать дальше. Не дома.
Я стал одеваться, уже зная, куда податься. Лучше думается всегда на открытых пространствах.
За пятнадцать минут я привел себя в порядок. Теперь передо мной встала другая проблема: как добраться до места. Транспорт в такую рань не ходит. Передо мной был выбор: ждать еще два часа или же использовать заклинание Короткого пути. Ждать я бы не выдержал, но использовать магию?…
"Черт с ней", - наконец, решил я и прочел короткое заклинание, которое знал, как свои пять пальцев, и сделал шаг.
Через миг меня окружали кладбищенские оградки. Да, именно здесь я и хотел оказаться. Только светало, но полумрак меня не пугал. Да и чего бояться? Мертвых?
Сашка похоронен здесь.
Здесь же погребены и родители.
Я очень давно не был у них. Я пытался заверить сам себя, что ходить на кладбище не нужно, что они все равно мертвы, а поход сюда - всего лишь дань традиции. На самом ли деле я так думал? Не знаю даже, но бабушка ездила сюда прибирать и на родительские дни либо одна, либо со Светкой.
Только сегодня я вдруг понял, почему же так отчаянно не хотел появляться здесь. Я просто-напросто боялся. Боялся сесть перед этим сдвоенным памятником и разрыдаться, как ребенок, словно мне снова семь лет. И понял я это именно потому, что едва я появился здесь, слезы встали в горле. Нет, плакать нет смысла, слезы не помогут, я уже не маленький, нужно решать проблемы самостоятельно, а не прятаться за кого бы то ни было, даже если эти "кто-то" папа с мамой.
