В туалете, на длинном подоконнике сидели пятеро одиннадцатиклассников. Об этой пятeрке вся школа наслышана не меньше самого Алекса. ГМНА ("активные гомосексуалисты-маньяки-насильники"; ещe эта аббревиатура расшифровывалась, как Госцов, Мотора, Несмалов, Аксенко, пока в их компашке не появился пятый, Минуто) называли их в узких кругах. И теперь они что-то хотели от Алекса. Насколько он помнил ситуацию своей школы, то, если эти ребята и растлевали младшеклассников, то только каких-нибудь слабохарактерных новичков, и то - занимались этим в квартире у кого-нибудь, чтоб свидетелей не было, но, чтоб в открытую, в школе, это был полный абсурд.
- Машина тебя сильно ударила? - спросил у Алекса Госцов.
- Не очень, - ответил тот.
- А мечтал, чтоб сильно ударила? - продолжал его тот одолевать вопросами, - чтоб до смерти ударила, мечтал?
- С чего вы взяли, - скромно ответил Алекс. - Я нечаянно под неe попал.
- А брат твой другое сказал, - проговорил ему Аксенко, - что ты у него в долги залез и в отместку он пообещал рассказать всe про тебя. Сколько ты ему бабок должен?
- Что он про меня собрался рассказать?
- Что ты в рот берeшь, - ответили ему.
- Чтоооо?!! - вне себя от ярости протянул Алекс. - Скажи лучше, что ты всe придумал, не то я этого Вову закопаю заживо!
- Не закопаешь, - сказали ему. - Вспомни Петю Галимова или Гейгея Петухова, - напомнили они ему о злосчастной судьбине двух новичков, Петра Глинова и Сергея Петрова. - На их поведение тоже пожаловались подобным образом, теперь эти две матрeшки не то что в школу больше не ходят и из дому ушли, вообще - без вести пропали.
- И чe ты этим сказать хочешь? - постарался Алекс сделать тон как можно больше угрожающим.
- А то, - ответили ему, - что ты тихо-бесшумно делаешь нам по очереди минет и о тебе, кроме нас шестерых, никто ничего не знает. Ну как? Можешь не соглашаться, мы просто спрашиваем - не заставляем.
- Ох и гады же вы, ребята! - процедил им Алекс, вместо ответа, собираясь выходить из этой мерзкой комнаты.
Но здоровяк Степан Силенко загородил ему проход.
- Как хочешь, - пожали ребята плечами, - хозяин-барин. Но ты не торопись. С тобой ещe не договорили.
- Брат про тебя ещe кое-что рассказывал, - заметил ему Мотора, когда Алекс остановился и повернулся. - Говорит, что ты с вороной разговаривал.
- Что?! - у Алекса сердце так и ушло в пятки, но виду он постарался не подать:
- С какой вороной? - спросил он с положенным сарказмом. - У вас чe, ребята, чердачки поехали...
- Не обращай на него внимания, - заметил ему Аксенко. - Это у нас феня такая: "
- И брат говорит, что ты болтал сам с собой...
- Слушайте, ребята, вы уже замучили меня своим идиотизмом, - произнeс Алекс усталым голосом.
- Ну ладно, иди, - разрешили-таки ему, - раз про ворону рассказывать не желаешь.
И опять Силенко загородил ему дорогу...
- Может, бухнeшь с нами? - поинтересовался он у Алекса. - Парень ты, видим мы, не хилый и упругий. Налить на тебя? - Хоть он и знал, что не заставит этого упругого парня пить спиртное, но... На него как будто что-то нашло...
Алекс вышел из туалета сам не свой. Перемена уже десять минут назад закончилась. И весь Алексов класс был сейчас в спортзале, маялся дурью (кто-то боксировал грушу, кто-то на спор подтягивался, в общем, занятие находилось каждому), поскольку физкультурника временно не было в школе (поскольку он никого не оповещал о своём местонахождении, то можно предположить, что в данный момент этот чудило парится в камере, и телефон у него отобрали менты) и завуч всем классам в часы уроков физкультуры предоставлял полную свободу действий. Вот и Алекс решил переодеться в спортивный костюм и поотрабатывать прыжки сальто на пыльных матах, как всегда выстроившись в очередь.
То есть, если бы с ним что-то там сделали в туалете старшеклассники (если бы угрозы старшего братца хоть как-то бы, да материализовались), то он бы вот так вот просто не попёрся бы на этот псевдо урок. Он бы непременно вернулся в прежний, старый-добрый лесочек. Сел бы, как и прежде, на пенёк... Но ни в коем случае не выстроился бы, как дурак, в эту очередь.
Итак, Алекс вошeл в пустынную раздевалку, открыл свой шкафчик, разделся до трусов, и уже собрался натягивать трико, как раздевалка в одну секунду наполнилась его одноклассниками.
- Ты в туалете был? - полюбопытствовала у него Вика Дроздова, огромная баба, заводило и заправило всего класса. Она вырвала у него из рук трико и подкинула вверх; то повисло на подпотолочной балке.
- И что? - сделал он вид, что не испугался.
- Тебя изнасиловали? - спросила она, и по еe голосу не было понятно, за него она или против него.
- С чего ты взяла? - На этот раз в голосе его прозвучала нотка испуга, как предчувствие несправедливости.
- Пусть покажет очко, - намекнул ей кто-то. - Очко не врeт.
- Спусти трусы, - попросила его Дроздова.
- Чего?!! - протянул он ей. - Только пальцем тронь!
- Куда тебя "пальцем трогали"? - нашeлся некто из умников. - Вниз или вверх?
