- Заткнись, кретин! - шикнула на него Дроздова.
- А что я ему такого странного сказал?!
- Ты торопишь события. Просто, смирно постой и помолчи.
- Ну, лады.
- Если тебя не насиловали, ты должен доказать всем, - вернулась к Алексу Дроздова, - не то будешь матрeшкой.
- Ну что, - хихикнул кто-то, - покажешь попу или нет?
- Пускай тогда девчонки выйдут, - сказал Алекс.
- А как мы им тогда докажем, что ты не матрeха? - спросил его кто-то из ребят. - Они ведь все фомы неверующие.
- Не буду я снимать трусы! - схватился Алекс за свои семейки, чтоб никто сзади незаметно не сдeрнул их.
- А нам наплевать! - сказала Дроздова. - Но матрeх в нашем классе никогда не будет. Выкручивайте ему руки, - отдала она распоряжение ребятам. И те с удовольствием принялись за дело, как тот не сопротивлялся. Только слышались смешки девушек и голоса исполнителей приговора Дроздовой, "снимаем с него трусы полностью!"
Трусы уже залетели на балку, вслед за трико, и весь класс воочию убеждался, что их белая ворона, Александр Рохов, не подвергался анальному половому акту.
- В чeм же тогда дело? - удивлялись все, внимательно осмотрев его не повреждeнный ничем анус. - Почему же он так долго проторчал в туалете с ГМНА?
Но, как только в раздевалку вбежали семеро девушек (одноклассниц Алекса), всe сразу стало ясным.
- Он им делал минет, - оповестили всех вбежавшие. - Мы только что с ними разговаривали. Они ответили за базар! - утвердили те свою новость.
- Не может быть! - смотрели все на Алекса с отвращением. - И он даже не укусил ни одного из них?!
- НЕТ!! - сами изумлялись те. - Это всe из-за его брата. Он что-то не поделил с Рохом и рассказал ГМНА, что Рох дрочил, вот те и уговорили его подрочить им.
Алекс от стыда и ярости на брата уже и не знал, что ему теперь делать, бросаться под поезд, если удастся сегодня с большим трудом вырваться из этой зловещей школы.
- Ты что, - взглянула на него Дроздова с ещe большим презрением, - занимался онанизмом?!! Этот же ГРЕХ ещe страшнее мужеложства!
Алекс ничего не ответил - не имело для него смысл признаваться всем в том, что он ни разу в жизни не мастурбировал. Не потому что в любой момент его мог поднять на смех вездесущий и подкрадывающийся из-за каждого угла брат Вова, а потому что считал, что любой порок разрушает в человеке талант.
- Вика, - крикнул ей ещe кто-то, - а ты заставь его, пусть продемонстрирует своe ручное мастерство.
- Нельзя этим заниматься, - ответила Дроздова. - Это же ГРЕХ!!!
- Ладно, пошлите у них ещe раз спросим, - подал кто-то голос, - вон они идут, ГМНА! Мне до сих пор не верится, что им удалось это проделать с Рохом!
И полкласса выскользнуло из раздевалки.
- Одевайся, резинка фирмы адидас, - процедила ему сквозь зубы Дроздова, - и чтоб в нашем классе ноги твоей больше не было!
- А как я трусы с балки достану? - прохныкал он ей плаксивым голосом. - Высоко же, не достать.
- Посиди тут, - ответил ему кто-то, - щас лестницу принесeм.
- Ага, - поддакнул второй, - и пожарников вызовем! Весь город будет трусы твои доставать, чтоб ты потом одел их на лицо.
В это время прозвенел звонок на перемену и Алекс скорее открывал шкафчик, чтоб натянуть штаны на голое тело, пока в раздевалку никто не вбежал.
Но только он вытащил свои школьные брюки, как раздевалка опять-таки набилась народом; на этот раз детворой из младших классов. Наверное, всей школе в этот вторник было весело.
Безусловно, Алекс мог спрыгнуть с виадука под приближающуюся электричку (с третьей вышки на Набережной он ведь легко всегда прыгал) или спрятать за пазуху тяжeлую наковальню, что валялась в порту, неподалeку от старого пирса, подтащить еe к "нырялке" и спрыгнуть с ней в воду прямо в одежде, прежде не забыв соединить наковальню с шеей верeвкой... Да у Алекса на большее хватило бы фантазии, но прежде ему всe-таки нетерпелось взглянуть в глаза своему брату, Вове... Ничего даже не говорить ему, а всего лишь взглянуть.
Когда Алекс подходил к дому, то только один Вова остался у него в голове, и никаких способов покончить с собой, и, тем более, никакой вороны.
Но дома никого не оказалось. Алекс полез в карман за ключом... Ключа в кармане не было...
Он уже собрался выйти из дома, но... в самый последний момент заметил, что из двери торчала какая-то свeрнутая бумажка.
Он вытащил еe, развернул. И с трудом разобрал каракули, накарябанные на бумаге наверняка курициной лапой - каким-то птичьим помeтом.
- Да я-то понимаю, - пробормотал вслух Алекс, переворачивая лист, - что нужно терпеть, но как мне жить дальше?
