Наконец, подвели его к яшменному креслу и поставили перед лицом усатой дамы, а это была сама муравьиная королева. В руках ее, высоко поднятая, сияла самоцветная палочка.
— Любезные господа муравьи, — и король вермишелей длинно улыбнулся, знак полного равнодушия к своей судьбе, — перед тем, как покинуть этот прекрасный мир, — и он почтительно поклонился муравьихе и еще ниже ее палочке, — я хотел бы знать, в чем истина жизни: в самом деле, нельзя же висеть в воздухе, не зацепившись за что-то.
И то, о чем он говорил, и как бесстрашно смотрит он, король, который все имел и все потерял, и теперь в свою последнюю минуту добивается какой-то истины — все это судьям показалось и странным и удивительным, и они, сбившись в кучку, шумели, а карающая палочка, не склоняясь, горела самоцветом: никакого, значит, обмана!
На совете судей при одном воздержавшемся, а это был богатый и скупой мураш, всякий день поставлявший во дворец драгоценный муравьиный спирт, человек придирчивый и раздражительный — постановили: королю вермишелей даровать жизнь и поселить до конца его дней в муравейнике в сравнительно теплом помещении — пускай себе доискивается истины, беспокоить его никто не будет.
Чудное дело, а и до сих пор король вермишелей живет у муравьев. Он нисколько не изменился, все та же длинная улыбка, нет, пожалуй еще длинней, до самых пят. Он ничего не делает, ничего не ищет, и это только муравьи для собственной славы звонят по всем муравьиным дворцам и клетушкам, что живущий в их самоцветном муравейнике знаменитый мудрец — король вермишелей ищет истину. За его знатное происхождение, а это видно по его походке и по тому, как он раскланивается, его приглашают довольно часто в состав муравьиных судей, и на суде он всегда остается при особом мнении.
За свой чудаковатый суд, для него ведь не может быть виновных, он пользуется всеобщим уважением, и говорят, усатая муравьиха, само олицетворение справедливости, не совсем к нему равнодушна и мечтает его съесть.
— Конечно, кот хотел сказать, что самое главное в жизни быть сыту, — пробурчала бабушка-ворона, — да приплел ни к селу, ни к городу «истину» и все перепутал, и только смутил этого бедного рехнувшегося короля вермишелей, или все это ты сам, Петя, напутал. Я думаю, что истина жизни, — бабушка задумалась, — истина жизни это любить, и эту любовь ты должен иметь не только к твоим братьям и сестрам, но и к серому придорожному камушку, к каждой ветке на дереве и даже к этому глупому коту.
И вороненок Петя страсть как боялся котов, но в угоду бабушке и желая показать свою полную готовность любить весь мир, в тот же час полетел на розыски кота, что так удивил короля вермишелей.
Королева — белая ворониха, косо и даже враждебно смотрела на затею короля: ее душе была чужда всякая веселость — сухарь с набитым зобом. В день маскарада с утра она запиралась в свою неподступную берестяную башню и на все уговоры короля принять участие в маскараде она, вместо ответа, только зловеще каркала: — Ни за что!
Король устраивал маскарад не только для развлечения, он надеялся, что его подданные, наряжаясь в свою мечту, станут лучше и счастливее. Ведь никогда не вспоминается как был плох, всегда помнится как был хорош. Так от маскарада до маскарада жила память об этом дне, и всякий раз хотелось быть еще лучше.
Маскарадные празднества расцвечивали трудные будни. С каким нетерпением ждут ряженых вечеров!
Сколько приготовлений и изобретательности и самого неожиданного. Подумайте, лягушки превращались в птиц, птицы в драгоценные камни, а самоцветы в музыкальные инструменты. Все это по-своему светится, движется и летит. А какая музыка! Это были всех пород драгоценные камни: от синих сапфиров до огоньков рубина. Небывалое сочетание звуков и красок — были использованы все песни и перепевы ветра.
Кто же мог быть несчастливым в эти часы превращений! А всех счастливее был король — белый ворон в обличьи человека.
Но черство сердце злой воронихи-королевы, ее мучит зависть и злая дума не дает покоя. Она была волшебница и только дожидалась случая погубить короля.
Праздник на этот раз был на редкость удачный. Музыка гремела. В небо блестящим фейерверком взлетали светящиеся бегемоты и полосатые тигры. Головы пятнистых жираф на длинных шеях качались в небе цветными букетами, белки, вертясь веселыми шутихами, рассыпались на головы восхищенных зрителей серебряными звездами. Уходить не хотелось.