Но наступил час, когда каждый принимал свой обычный облик. Музыка погасла. Звери обрели свое звериное, птицы свое птичье и только король — он был особенно счастлив и весел в этот вечер — все еще в одежде человека, прощался с гостями.
В эту торжественную минуту неожиданно вошла в зал королева-ворониха и на глазах у всех застывших от ужаса приближенных, волшебным лебяжьим пером коснулась короля и обратила его в заправдашного человека.
Занималась заря, надо было спешить, и волшебница второпях не обратила внимания на белые крылья, торчавшие из-под одежды короля. Крылья так и остались за его плечами.
При свете дня ворон-человек показался таким жалким и безобразным, что никто не признал в нем своего любимого короля. Под насмешки и брань затолкали его к двери и выгнали из дворца.
Ему оставалось одно: запрятав крылья под человеческую одежду, покинуть свое воронье царство. Так он и сделал. И пошел куда глаза глядят.
Он шел по пыльной дороге, непривычно было ему идти, и не сам он управлял своим шагом, а дорога вела его за собой, передвигая его ноги.
Грусть струилась из его вороньих, по-человечески глядевших глаз.
Ему пока еще трудно разбираться в этом потоке новых образов другого, ему незнакомого мира. Ошеломленный, он старался понять почему все так вышло и так круто повернуло его судьбу ворона-короля.
И вдруг слышит голос из покинутого им вороньего мира. Он очнулся.
Перед ним сверчок, королевский казначей. Этот сверчок был единственный из всех подданных короля, который добровольно последовал за ним в изгнание.
— Ваше величество, я ваш верный сверчок, — повторял он. Его пугало, что король, превращенный в человека, не поймет его. — Вы идете к людям. Не унывайте. Я не с пустыми руками, — и он показал на порядочный мешок, полный драгоценных камней, — когда королева спустилась из берестяной башни, я видел, как поднялось целое облако каких-то странных существ. Летучими мышами они вились над ее головой; их горящие красным карбункулом глаза светили ей путь. И я подумал: «летает беда»! И сейчас же, на всякий случай, забрал из казны все сокровища. Эти светящиеся камни в человеческом мире вам пригодятся.
Сверчок развязал мешок, и драгоценные камни засверкали, стрекоча как тысяча сверчков.
И король-ворон стал жить среди людей, словно бы век с ними жил. Вечерами король или в собрание, или в театр, или сидит книжку читает, а то придут гости. А сверчок дни и ночи один и не с кем ему слова сказать. Долго он так терпел, все ждал: король опять обратится в ворона. Но когда белый ворон за утренним кофеем стал читать газету и курить сигары, тут сверчок не выдержал и сбежал в воронье царство.
Королева простила ему и побег и пропажу драгоценных камней — с таким казначеем все быстро наверстаешь.
За годы изгнания белый ворон много видел и многому научился. Он не забыл, как когда-то, рядясь человеком, хотел стать лучше, и видя, сколько повсюду горя и нужды, старался своим богатством, где только мог, помочь. И человеческая жалость расцвела в его вороньем сердце. Так живя, белый ворон мог быть счастлив, если бы не его крылья, что постоянно ему напоминали о его вороньем царстве. Когда он оставался один, ему хотелось поскорее сбросить с плеч неудобную человеческую одежду, порасправить онемевшие крылья, полетать. Но крылья больше его не слушались. И если бы ему пришло в голову и в самом деле полететь, возможно что и поднялся бы, но не иначе как с подсадкой.
А по ночам, чтобы не каркнуть и не выдать себя, он принимался глухо откашливаться. Живя в постоянном обмане, он был глубоко несчастен. Полуворон-получеловек!
Так шли годы, и вот однажды в обществе таких же богатых и знатных как и он сам, белый ворон попал на загородный праздник. Много было всяких развлечений. А как стемнело — музыка, танцы, песни. И он запел. Но не он пел, а кто-то другой, который был в нем. Он чувствовал, что тот другой взял его голос и вот теперь поет — точно кличет.
Он поднялся и пошел, и не помнит, как сквозь толпу вышел из сада. Всю ночь он был в пути. А как занялась заря, алый свет пробудил его память.
Он идет по пыльной знакомой дороге, а ему все та же песня и навстречу и вдогонку. Это в нем, в его сердце эта песня.
И память его все яснее: здесь однажды он шел из вороньего царства, а теперь возвращается.
Вот знакомые при дороге три клена: у зеленых стволов их он привязывал своего золотого коня. А тут у ручейка пил воду — источник мудрости. Как хорошо было, сидя на голубом ясени, слушать проносящийся в листве ветер.
Но как все изменилось в его царстве! Ничего от прежнего белого сияния. Стоят угрюмо почерневшие дубы, все тускло, словно золой посыпано. На голых ветках, нахохлившись, чахлые лысые вороны, а глаза — выеденная скорлупа.
Повстречалась ему слепая белка — она винила во всем короля: обернувшись человеком, он покинул воронье царство и вся власть перешла к злой волшебнице королеве.