Принцесса спала на диване, и была она такая красивая, что купеческий сын не утерпел и поцеловал ее. Она проснулась и, увидев незнакомца, очень испугалась. Но купеческий сын сказал, что он турецкий бог и прилетел к ней по воздуху; и ей это очень понравилось.
Они уселись рядышком, и он принялся рассказывать ей сказки. Рассказывал про ее глаза: это-де два дивных темных озера, а в них плавают русалочки-мысли; рассказывал про ее белый лоб: это-де снежная гора, а в ней таятся прекрасные залы и картины; рассказывал, наконец, про аиста, что приносит людям маленьких деток.
Да, чудесные были сказки! А потом он сделал ей предложение, и принцесса сразу согласилась выйти за него замуж.
— Приходите сюда в субботу! — сказала она ему. — Ко мне придут на чашку чая король с королевой. Они будут очень польщены тем, что я выхожу замуж за турецкого бога, а вы уж постарайтесь рассказать им сказку получше. Мои родители очень любят сказки. Матери нравятся рассказы серьезные и поучительные, а отцу — веселые, чтобы можно было посмеяться.
— Я не принесу никакого свадебного подарка, кроме сказки, — сказал купеческий сын. Принцесса же подарила ему на прощанье саблю, всю выложенную золотыми монетами, а их-то ему как раз и недоставало. На том они и расстались.
Купеческий сын улетел, купил себе новый халат, а затем уселся в лесу сочинять сказку, — она была нужна ему к субботе; а сочинять сказки — это не так просто, как кажется.
Но вот сказка была готова, и настала суббота. Король с королевой и весь двор собрались у принцессы. Приготовили чай и купеческого сына приняли как нельзя лучше.
— Ну-ка, расскажите нам сказку! — попросила его королева. — Только что-нибудь серьезное и поучительное.
— Но чтоб и посмеяться можно было, — добавил король.
— Хорошо, — отозвался купеческий сын. — Так слушайте внимательно.
И начал рассказывать:
— Жила-была пачка серных спичек. Они очень гордились своим высоким происхождением: ведь их родовое дерево — сосна, от которой все они родились, — было одним из самых крупных и старых деревьев в лесу. Теперь спички лежали на полке между огнивом и ветхим железным котелком и рассказывали соседям о своей юности.
— Да, хорошо нам жилось, когда мы были молоды-зелены (мы ведь когда-то и в самом деле были зелеными!), — говорили они. — Каждое утро и каждый вечер мы пили алмазный чай — то есть росу; в ясную погоду на нас день-деньской светило солнышко, а птички рассказывали нам сказки. Мы отлично понимали, что принадлежим к богатой семье: лиственные деревья были одеты только летом, а у нас хватало средств и зимою носить зеленую одежду. Но вот раз явились дровосеки и произвели великий переворот. Семья наша разбрелась по всему свету.
Глава семьи — ствол — получил место грот-мачты на великолепном корабле и мог бы совершить кругосветное путешествие, когда бы только ни захотел; ветви разбрелись кто куда; а нам выпало на долю служить светочами для толпы. Вот почему мы, высокородные, очутились на кухне.
— Ну, у меня судьба иная! — сказал котелок, рядом с которым лежали спички. — Меня с самого рождения беспрестанно чистят, скребут, ставят на огонь. Вообще я забочусь о существенном и, говоря откровенно, занимаю здесь в доме первое место. Единственное мое развлечение — это лежать чистеньким на полке после обеда и вести приятную беседу с друзьями. Все мы вообще закоренелые домоседы, если не считать ведра, которое иногда бывает на дворе. А новости мы узнаем только от корзинки для провизии — она часто ходит на рынок. Но она слишком уж резко отзывается о правительстве и народе! На днях старый горшок слушал-слушал ее, да так испугался, что от страха слетел с полки и разбился на куски! Да, слишком уж левая она, эта корзинка, скажу я вам!
— Хватит, больно ты разболтался! — крикнуло вдруг огниво, и сталь его так сильно ударила по кремню, что посыпались искры. — Не лучше ли нам устроить вечеринку?
— Нет, побеседуем о том, кто из нас всех родовитее! — сказали спички.
— А я не люблю болтать о самой себе, — проговорила глиняная миска. — Будем просто развлекаться. Начну я: расскажу какой-нибудь случай из жизни, понятный всем и каждому, — это ведь приятнее всего. Так вот: на берегу Балтийского моря, в тени датских буков…
— Чудесное начало! — перебили ее тарелки. — Вот это будет история как раз по нашему вкусу.
— …в одной мирной семье провела я свою молодость, — продолжала глиняная миска. — Мебель там полировали, пол мыли, а занавески на окнах меняли каждые две недели.
— Как вы интересно рассказываете! — воскликнула метелка. — Так может рассказывать только женщина, — от ваших слов веет какой-то особой чистоплотностью.
— Да, да! — проговорило ведро и от удовольствия даже подпрыгнуло, выплеснув воду на пол.
Глиняная миска продолжала свой рассказ, и конец его был не хуже начала.
Тарелки гремели в восторге, а метелка достала из ящика с песком пучок зеленой петрушки и увенчала ею миску; она знала, что все остальные разозлятся, но подумала: «Если сегодня я увенчаю ее, завтра она увенчает меня!»
— А теперь попляшем! — сказали угольные щипцы и пустились в пляс.