Как только Иссимбоси попал чёрту в живот, он начал колоть чудовище своей иглой.
Завопил чёрт страшным голосом, глаза его от боли на лоб вылезли. А Иссимбоси, не переставая, всё колет да колет чёрта иглой.
От боли у чёрта даже ноги подкосились. Упал он на землю, завыл, стал кататься – ничего не помогает: колет его Иссимбоси без устали.
Наконец догадался чёрт, как спастись от смерти. Набрал он в себя воздух, а потом что было силы выдохнул его. Вместе с воздухом выдохнул он и Иссимбоси.
Обрадовался чёрт, что никто его больше не колет, и помчался в лес. И не заметил, что колотушку свою обронил.
Иссимбоси поднял колотушку и бросился догонять Огин. А Огин стояла у городской стены и плакала. Она была уверена, что огромный чёрт убил крошечного Иссимбоси.
– А вот и я! – весело сказал Иссимбоси и помахал как ни в чём не бывало колотушкой чёрта.
– Спасибо, спасибо тебе! – воскликнула Огин. – Если бы ты не остановил чёрта, он утащил бы меня в лес! Пойдём скорее домой, я расскажу отцу о твоей храбрости…
И они отправились домой.
Иссимбоси шёл рядом с Огин и размахивал колотушкой. И случилось так, что он коснулся колотушкой веера Огин. И сразу же этот веер стал вдвое больше. Удивился Иссимбоси, прикоснулся колотушкой к своему мечу. И меч его тоже сразу же стал вдвое длиннее.
– Чёрт потерял волшебную колотушку! – закричал Иссимбоси. – Смотрите, что сейчас будет!
Он заметил под деревом червяка, прикоснулся несколько раз к нему колотушкой – и червяк стал больше ужа.
– Дай мне скорее эту колотушку! – воскликнула радостно Огин. – Я знаю, что надо делать!
Огин схватила колотушку и пять раз подряд прикоснулась ею к Иссимбоси. И от каждого прикосновения колотушки Иссимбоси становился всё больше и больше. Наконец, когда Огин прикоснулась к нему шестой раз, Иссимбоси превратился в рослого, красивого юношу.
Когда Иссимбоси и Огин вошли в покои Сандзё, министр спросил:
– Кто этот юноша, почему он находится в моём доме?
Тогда Огин рассказала, как Иссимбоси спас её от чёрта, как чёрт потерял колотушку и как Мальчик с пальчик превратился в высокого, красивого юношу.
Иссимбоси сделал шаг вперёд, поклонился министру и сказал:
– Я люблю Огин, и Огин любит меня…
А дочь Сандзё тоже сделала шаг вперёд и тоже сказала:
– Неужели вы не позволите своей дочери выйти замуж за того, кто спас ей жизнь?
Нечего и говорить, что министр сделал так, как просила Огин. Иссимбоси стал мужем Огин. Вскоре в Киото приехали родители Иссимбоси. И все в доме Сандзё жили весело, дружно, как и полагается жить хорошим людям.
Много лет назад в городе Киото жили два человека, два соседа. Один из них был бедный сапожник, другой – богатый хозяин рыбной лавки. С утра до позднего вечера хозяин рыбной лавки кромсал и жарил рыбу. Он растягивал её на бамбуковых рогатинах, подвешивал над жаровнями, коптил, вялил, поджаривал. Особенно вкусно готовил он угрей. Он окунал их в ароматный соус, поджаривал в масле на раскалённой сковороде, мочил в уксусе.
Словом, этот человек знал своё дело! Одно только было плохо в хозяине рыбной лавки: уж очень он был скуп и никому не давал своего товара в долг.
Сосед его, бедный сапожник, очень любил копчёных угрей. Но он никогда не имел лишней монеты, чтобы побаловать себя рыбой. Однако давно известно, что бедность изобретательна. И наш сапожник тоже нашёл выход, как ему заглушить свою любовь к копчёным угрям.
В полдень, когда наступал час обеда, он приходил к рыбнику и, вынув из-за пазухи рисовую лепёшку, садился поближе к очагу, над которым коптились угри. Сидя у очага, бедняк-сапожник заводил с рыбником какую-нибудь беседу, а сам всё время жадно втягивал в себя запах копчёной рыбы.
Какой это был прекрасный запах! Сапожник заедал запах рисовой лепёшкой, и ему казалось, что он держит во рту кусочек жирного и нежного угря.
И так он делал каждый день.
Однако скупой рыбник заметил эту хитрость сапожника и решил во что бы то ни стало получить с него деньги.
Однажды утром, когда сапожник чинил чей-то гэта[54], рыбник вошёл в его хибарку и молча подал ему листок бумаги. На этом листке было написано, сколько раз сапожник приходил в лавку и вдыхал в себя аромат копчёных угрей.
– Для чего даёт мне почтенный господин эту бумагу? – спросил сапожник.
– Как для чего? – воскликнул хозяин лавки. – Уж не думаешь ли ты, что каждый человек может прийти ко мне и нюхать даром прекрасный запах копчёных угрей? За такое удовольствие следует платить!
Ничего не говоря, сапожник вынул из платка две медные монеты, положил их в чашку, накрыл ладонью и начал трясти чашку так, чтобы монеты громко звенели.
Через несколько минут он поставил на столик чашку, прикоснулся веером к лоскутку бумаги, что принёс рыбник, и сказал:
– Ну вот, теперь мы квиты…
– Как квиты? Что ты говоришь? Ты отказываешься платить!?
– Да я же вам уже заплатил!
– Как заплатил? Когда?
– За запах угрей я заплатил звоном моих монет. Что же вы ещё хотите? Впрочем, если вы считаете, что мой нос получил больше, чем ваши уши, я могу потрясти эту чашку ещё несколько минут.
