Его непосредственный порыв развеселил всю компанию. Они похлопывали и дружески обнимали друг друга, а черный носик обладателя лохматой шубки смешно подергивался, вдыхая знакомые запахи. Чем проще наши близкие, тем естественнее их эмоции. Трудно удержаться от сочувствия, когда такой друг плачет или смеется. Руки сами тянутся к нему в такие моменты, чтобы обнять, успокаивая или радуясь вместе с ним. Искренняя дружба – это редкое богатство, которое будет согревать всю жизнь.
– Как ты себя чувствуешь, Ме́ня? – спросила Веда.
– Теперь – отлично. Я немного испугался, когда застрял в том красном сне. Этот, с косичкой, такой хитрый. Он прячет свои сны за огненной стеной и еще не хочет меняться. Так и норовит обмануть или подстроить что-нибудь.
– Но ты – молодец, сумел-таки его перехитрить и вернулся! – поддержала его Веда.
– Нет, это не я, – растерянно оглядывая друзей, произнес медвежонок – это вы…
– Да мы-то тут при чем? – удивился Гордый.
– Ну как же! Ведь это вы проникли в тот сон Родригеса и заставили его отпустить меня.
– Хватит скромничать, Ме́ня. Как мы могли что-то сделать, находясь здесь?
– А кто же ходил туда?
Глядя на растерянного медвежонка, орел и старушка перестали улыбаться. Смутные догадки остановили восторги по поводу их долгожданной встречи. Они переглянулись, и настороженность во взглядах обоих только подтвердила самые опасные из их предположений.
– Постой, а почему ты спросил об этом? – как можно спокойнее спросил Гордый.
– А разве вы не были в том сне? – удивился Ме́ня, по очереди оглядывая друзей.
– Нет. Ты же сам подсказал нам о булке с маком. Мы только подождали, и все.
– О какой булке? – медленно протянул медвежонок, ища признаки шутки в их словах.
– После того, как ты рассказал нам о лисе, которая подобно тебе застряла во сне, встретившись там с собой. А выпуталась только благодаря тому, что увидела морковку.
– И что? – протянул неуверенно Ме́ня.
– Так ты и подсказал нам о плюшке с маком, на которую кинется мышка и отпустит тебя.
– Но так не бывает, – все еще не понимая, о чем идет речь, сказал медвежонок.
– Да вспомни, косолапый, ты сам нас надоумил! – настаивала Веда.
– Я этого не говорил.
– Гордый, а ты что молчишь? – не могла успокоиться старушка.
– Не горячись, Веда. Давай послушаем медвежонка… Продолжай, Ме́ня.
– А что продолжать-то? Я застрял в красном сне этого, с косичкой… А потом он меня отпустил.
– И ты ничего не делал?
– А я и не мог ничего делать. Чтобы высвободиться нужно найти еще один сон того, с кем поменялся.
– И ты с нами не разговаривал? – почти утвердительно спросил его орел.
– Нет. Я ведь застрял! – обиженно произнес медвежонок.
– С кем же мы тогда говорили все это время? – спросила Веда.
– Я уже догадываюсь… – многозначительно ответил ей орел.
– Стойте, стойте, я не могу поверить, что нас так провели! Неужели это был Магистр? Последние слова, сказанные Ведой, прозвучали как приговор. Друзья замолчали. Радость встречи была кратковременной. Каждый обвинял себя в легкомыслии, позволившем Магистру так посмеяться над ними. Они недооценили противника и поплатились за это.
– Не все так плохо, друзья мои! – нарушил тишину Гордый. – Мы попались на умелую хитрость Магистра. Это так. Но давайте извлечем из этого маленькую пользу и для себя.
– О чем это ты? – раздосадованно обратилась к орлу Веда.
– Важно уточнить момент, – продолжал Гордый, – когда вместо медвежонка с нами начал разговаривать Магистр. Думаю, что это было подстроено не случайно. Мы коснулись чего-то очень важного, о чем нам никак нельзя знать и куда Магистр нас не пустил.
– Да он играет с нами, как с котятами! – обиделась Веда.
– Если быть точным, то с мышатами, – многозначительно поправил ее орел.
– А какая разница? – ничего не понимая, спросил Ме́ня, обращаясь сразу к обоим.
– Я тоже не понимаю, – и уже оба вопросительно смотрели на умную птицу.
– Если ты скажешь, что последние слова, которые ты произнес, были о печати, а потом вообще ничего не слышал, то я попробую объяснить вам, что произошло.
Медвежонок только утвердительно закивал, подтверждая догадку орла, боясь словами нарушить ход его мыслей. Старушка тоже не произнесла ни слова. Она положила обе ладони на колени и продолжала сидеть молча. Ее лицо выражало восхищение перед столь острым умом и тактичностью, с которой предположение было высказано.
– Думаю, что Магистр наблюдал за медвежонком все это время и вмешался лишь в тот момент, когда мы приблизились к печати на стене. Очевидно, это очень важно. Нет худа без добра, друзья мои. Мы теперь знаем, что Магистр рядом и, соответственно, должны себя контролировать. А еще нам известно его слабое место.
– Ух, я бы треснул по этой печати со всей силы… – сквозь зубы процедил Ме́ня.
– Во-первых, «треснуть» неуместно в любом случае. Ты забыл, что это Магистр, и обычная сила на него не подействует, а что касается печати, то тут есть над чем подумать.
– А при чем тут мыши? – не выдержала Веда.
– Сдается мне, что во всех снах и превращениях мышонком был Магистр, демонстрируя нам, что он и в таком образе одолеет нас.
