– Точно, этот, с косичкой, все трубочку из бересты крутил и читал там что-то. Ох, и хитрый он. Всегда все выведывает, подслушивает! – возмущался Ме́ня.
– А что было в той трубочке из бересты? – тихо спросила Веда.
– Пробовал я заглянуть туда. Да вот беда – читать не умею.
– А припомни, пожалуйста, что там было нарисовано? – продолжала старушка.
– Рисунков там я не видел. Были такие странные значки. Столбиками ровными.
– И много этих значков?
– Он при мне не весь рулончик разворачивал, но та часть, что я видел, вся была этими значками покрыта.
– Малыш, вспомни, на что были похожи значки! – умоляюще прошептала Веда.
– Да черточки и палочки, точечки всякие. Красивые. Вот как на том рисунке у бабочки.
– Бабочки? – не сдержала удивления Веда.
– Ну да. Мы с Коготком у бабочки на крыльях такой знак видели. Очень красивый. Точно такой же я потом на скале разглядел. Где вход в пещеру. Ну, в которой бассейн…
– Слушайте, этот медвежонок столько всего знает, что я не перестаю удивляться. Каждый раз, сталкиваясь с подобной историей, мне кажется, что он успел прожить много жизней за короткое время нашего знакомства. А мы от него по капле узнаем.
– Ничего и не по капле. Я вам всегда все рассказываю. А капает с меня вода.
– Браво, малыш, – вскрикнул Гордый – это же капли озера! Как мы сразу не догадались? Когда Веда окатила тебя водой, чтобы напугать, сила Лесного озера вернула тебе не только память, но и другие способности. Каждая капля из озера подсказывает и помогает нам, а мы и не догадываемся. Ведь на Золотом острове мы не только под его защитой, мы – в центре его знаний.
Друзья переглянулись, ища и находя во взглядах подтверждение неожиданной догадке мудрой птицы. Каждый сопоставлял что-то и находил простое объяснение самым запутанным своим мыслям. Случайное слово медвежонка подтолкнуло их к открытию, истине, лежавшей на поверхности.
– Я просто восхищаюсь тобой, Гордый. Ты…
– Полно, Веда, – остановил ее орел, – давайте подумаем, как нам быть дальше.
– В прошлый раз я видел в озере отражение, где был Фил, – вспомнил Ме́ня.
Не сговариваясь, все бросились к берегу. Сумерки так и не стали темной ночью. Неведомая сила задержала ее приход. Остановившись у самой воды, друзья стали всматриваться в его спокойную поверхность. Однако ничего не произошло.
– Какая-то вода мертвая, – тихо произнес медвежонок.
– Почему ты так говоришь? – недоверчиво переспросила его Веда.
– Не знаю, но она неправильная, – неуверенно отозвался Ме́ня.
– В чем неправильная?
– Кругов нет… – почти шепотом испуганно отозвался лохматый комочек у воды. Все посмотрели на его лапу, которую медвежонок окунул в воду и водил ее из стороны в сторону. И действительно, вопреки всякому ожиданию, вода расступалась, пропуская лохматую лапу, и не оставляла ни малейшего следа на своей поверхности. Не было ни всплесков, ни самых маленьких волн, какие обычно, словно усы, расходятся в разные стороны. С поднятой лапы капли падали на зеркальную поверхность озера и бесследно пропадали в нем, сливаясь с темной массой. Круги не расходились, не было и всплесков.
– Он и ее заколдовал? – едва сдерживая слезы, дрожащим от обиды голосом спросил Ме́ня.
Он начал бережно гладить воду, приговаривая что-то ласковое про себя. По его ссутулившейся фигурке, застывшей над безжизненной водой, было видно, как он тяжело переживает эту новость. Минуту назад они догадались, что у них есть друг, который все время был рядом. Защищал их, пытался сообщить что-то очень важное, а сейчас открылось, что он неживой. Заколдован!
Так сопереживать могут только открытые души и чистые сердца. В этом их слабость и великая сила. Способность чувствовать чужую боль и воспринимать беду ближнего как свою позволяет им бросаться на помощь, не думая о себе. Это и помогает вместе бороться со злом и побеждать его раньше, чем оно постучится в новые двери.
– Если ничего не происходит, то мы либо не видим этого, либо… – они обернулись на тихие слова Гордого, – либо там остановилось время.
– Постойте, а что кричал Магистр, когда молния была? – быстро спросила Веда.
– Что-то про зиму сказал… А, вот: зима начинается, – нашелся Ме́ня.
– Стало быть, он заморозил время, – догадался Гордый.
Невидимая опасность начала сгущаться над ними. Друзья только теперь стали чувствовать ее присутствие, еще не понимая, что она собой представляет. Будучи самым маленьким и непосредственным в проявлении своих эмоций, медвежонок втянул свою лохматую голову и еще больше стал похож на шерстяной клубок.
Он готов был зажмуриться, заснуть, впасть в спячку до весны, или когда все образуется само собой.
Но даже в сказке о замороженном времени все не образуется само собой.
