Бетси же подошла к графине и наклонилась, подставляя ей шею. Та, глядя на нее холодно и все так же надменно, будто Бетси это нужно было куда больше, чем ей самой, сделала укус.
Пила она изысканно и аккуратно, но все же, недолго. Хотя сперва мне показалось, что выпьет ее до дна, назло Эшу.
После того, как она закончила, Бетси подошла теперь уже к Рудольфу. Тот поглядывал на графиню и старался держаться так же вельможно, но все же, у него это вышло грубовато.
Я замерла от страха, по-прежнему не шевелясь и почти не дыша, желая быстрее выйти из комнаты, но боясь, что это их спровоцирует.
Эш стоял недвижимо, точно статуя, не обращая никакого внимания на то, что я вот-вот вцеплюсь ему в руку. После нашей прогулки он был все еще обнажен по пояс, а его пуловер остался на мне, но кажется, ни графиня, ни Рудольф этого не заметили. Или сделали вид, что не заметили. Сам же Эш своего внешнего вида ничуть не стеснялся и держался естественно, словно ходить в одних джинсах для него привычно и вполне нормально.
Когда Рудольф так же закончил пить, Бетси подошла к Эшу, поклонилась ему и стала терпеливо ждать дальнейших указаний.
– Принеси нам еще перекусить готового и выпить чего-нибудь, – сказал он ей, и после этого она поспешила выйти из комнаты.
– Я думала, ты предложишь нам ту, чье сердце сейчас бьется так часто, – графиня во второй раз посмотрела на меня и слегка нахмурилась.
– Простите, графиня, это моя личная, – твердо ответил Эш.
– Вот как? Ты хочешь сказать, что не поделишься ей даже со мной? – голос ее стал угрожающим, в нем зазвенели металлические нотки.
– При всем моем уважении, графиня, – Эш говорил с холодной любезностью, но непреклонно, – считаю, что у меня достаточно других, которыми я с удовольствием поделюсь.
Возникла напряженная пауза.
Графиня не изменилась в лице, смотрела все так же свысока, беспристрастно, но ее белые кулачки сжались.
Эш же продолжал улыбаться приклеенной улыбкой, хотя в глазах начинала вскипать ненависть.
Вошла Бетси с подносом. В полной тишине, стараясь двигаться как можно быстрее, девушка выставила на стол три бокала на тонких ножках, ведро со льдом, бутылку шампанского, несколько пакетиков с кровью.
Закончив, она прошмыгнула в дверь, словно мышка.
– Хорошее шампанское. У тебя всегда был вкус, Эш, – наконец, первой заговорила графиня, кивнув Рудольфу.
Тот быстро наполнил все три бокала.
Графиня взяла один и жестом предложила другой Эшу. Он, стоявший все это время несколько в стороне, теперь нехотя приблизился к столу.
– Что ж, за наши хорошие отношения, – графиня пристально посмотрела Эшу в глаза.
Тот, промолчав, поднял свой бокал и приложил его к губам, отпив едва-едва.
– Кстати, это же та, что я даровала тебе? – легко, словно невзначай спросила графиня, кивком указав на меня.
– Да.
– Разве ты не думал убить ее? Кажется, ты всегда больше других возмущался моему запрету на свободное убийство людей.
– Пока мне интересней с ней играть.
– Вот как? – хмыкнула графиня. – Но у твоих слуг о ваших отношениях совсем другое мнение.
Я думала, что Эш, как и в случае с Рудольфом, взорвется от того, что кто-то посторонний залез в голову к его слугам, но, очевидно, по непонятным вампирским законам, графиня имела на это право, потому что он остался спокоен. По крайней мере, внешне.
– О, неужели вы читали моих слуг? – Эш вскинул брови в наигранном удивлении, продолжая удерживать на лице улыбку, что застыла окончательно, превратившись из холодной в ледяную. – Разве не вы всегда говорили мне, что чтение людских мыслей это бесполезная трата вампирской силы? Ведь они думают только о себе, и ничего интересного увидеть там не удастся.
– Мне было нечем заняться в ожидании тебя, – легко отмахнулась графиня, хотя замечание Эша ей вовсе не понравилось. – Да и Рудольф видел ее в твоей постели. А сейчас, когда вы вернулись после вашей, так называемой, прогулки, на ней твои вещи и тебя это вовсе не волнует.
Как я и думала, она прекрасно заметила голый торс Эша (да и кто бы его не заметил?) и молчала, чтобы теперь повернуть этот факт в свою сторону.
Впрочем, Эша ее замечание ничуть не удивило и не смутило.
– Кажется, я уже любезно объяснил Рудольфу, – ответил он спокойно, окинув Рудольфа холодным взглядом, не скрывая своей неприязни, – все причины моих поступков. Она понесла достойное наказание за смерть этой никчемной Рамоны, которую у меня и язык не поворачивается назвать вампиром. Сегодняшняя наша одежда это часть моей игры. То же, как вести себя с ней это лично мой выбор. И убью я ее только тогда, когда она мне надоест.
– Меня не касается то, как ты пользуешься ее телом, – тут графиня поморщилась, – равно как и то, чем вы занимаетесь в одной кровати от рассвета до заката. Но твои слуги воспринимают ее как будущего вампира.
Она продолжала говорить тихо и спокойно, сохраняя все ту же застывшую маску надменности вместо лица, но судя по тому, как дрожал ее голос, она была готова вот-вот взорваться.
