Мужчина несколько раз грохнул в железную дверь прикладом.
— Открывай, Сова, Медведь пришёл!
Открыли им нескоро. Ингвар стучал, орал, снова стучал. В конце концов развёл костёр, вскипятил воды, поел, покормил пса и продолжил. Когда заскрежетали запоры, сказал:
— Вот видишь, методичность и упёртость обычно срабатывают.
— Ингвар, — сказала красивая светловолосая женщина с младенцем на руках, — вы вернулись…
— Привет, Милана. Этого лохматого товарища зовут Мудень, и он, в принципе, неплохой парень для одичавшей собаки с Пустошей. Уже почти не пытается никого съесть. Привет, Юльча! А ты подросла! Мамке тебя уже, поди, тяжело таскать. И уже не такая лысая. Помнишь дядю Ингвара? Ничего, вспомнишь! У меня для тебе ещё куча нерассказанных сказок!
— Ингвар… — поморщилась женщина. — Послушайте…
— Ты как-то не сильно рада, или мне кажется?
— Простите, мы долго думали, открывать ли дверь.
— Даже так?
— От вас много… суеты. Тут уже сложился определённый уклад, баланс интересов, своего рода иерархия, а вы всегда как камень в болото. Вас старались побыстрее забыть.
— И ты, Милана? Что насчёт тебя? Ты тоже не рада?
— Видите ли, Ингвар, вы не обещали, что вернётесь. Прошло несколько месяцев, одной жить тяжело… Это Деян.
Из-за её спины выступил невысокий и очень молодой мужчина.
— Он хороший, а Юльче нужен отец…
— А. Ну, да. Глупо вышло, чёрт побери.
— Но вы же не ради меня вернулись, да? Не может же быть…
— Я-то? Ну… Давай считать, что нет. Не из-за тебя. Просто так вышло. Ну и немножко ради Юльчи. Привет, Деян, надеюсь, ты станешь ей хорошим отцом.
— Мято куя трещина! — решительно сказал парень. — Достань вот бельё! Бут бебе не градом! Обшаривай докуда заплёл!
— Да вы что, сговорились все, что ли?
— Что вы смотрите на меня, как солдат на вошь? — спросил Ингвар собравшихся. — Я тоже от вас не в восторге, но, чёрт побери, терплю как-то.
— Жыр лопать мышли дубак, — сказал мужчина в костюме, сидящий во главе стола для совещаний в командном пункте бункера.
— И что? Мудень, как по мне, поумнее некоторых тут присутствующих. И не такой мудень.
— Гав!
— Да, приятель, спасибо за поддержку. Мы учтём твой голос. Итак, зачем вы меня позвали?
— Бобы катаем, гадом раскудрить покупатель. Какать тебе уездно. Жаб половится в луже. Газ посрали жлобы отсосить воняться петтинг.
—
задумчиво процитировал Ингвар. — Скажите, Йована, мне кажется, или у него даже афазия становится агрессивной, когда он обращается ко мне? — спросил Ингвар у пожилой женщины в медицинском халате.
— Горчин слегка раздражён, — ответила та дипломатично. — Ситуация развивается не лучшим образом. Мы благодарны вам, Ингвар, за ваш вклад в жизнь общины, но некоторые считают, что вы получаете слишком много привилегий и не вписываетесь в коллектив. И не хотите в него вписываться.
— Привилегии — это держать собаку?
— В том числе. А ещё вы отказываетесь согласовывать содержание ваших передач…
— Слон гребёт какой-то плед! — заявил один из собравшихся.
— Я несу бред? Ты себя послушай, Отмич! — возмутился Ингвар. — О боже… Знаете, что меня больше всего в этом пугает, Йована? Что я иногда начинаю их понимать!
— Это не так сложно, и если бы вы уделяли больше внимания другим членам сообщества…
объявил Ингвар. — Меня вон Неман в Кареград давно сманивает. Его не парит, что я с собакой, и что на дух не переношу мудаков.
— Гав!
— Нет, не тебя. Ты хороший пёсик.
— Срано говняете в балду? — возмутился председатель собрания.
— Не будем уточнять, кого я имею в виду. Йована, вы не знаете случайно, почему афазия поражает преимущественно мужчин?
— В этом нет никакой тайны. У женщин речевые центры распределены по двум полушариям мозга, тогда как у мужчин они преимущественно находятся в левом. Кроме того, в языковых центрах головного мозга у женщин на семнадцать процентов больше нейронов. А то, что мы их всё равно понимаем, связано с тем, что женщины в первую очередь считывают интонацию и мимику собеседника, а вы слушаете только слова.
— Тогда расскажите мне, какая ещё гениальная идея пришла в голову председателю вашего недоколхоза. После того, как он попытался отобрать у меня оружие, я уже ничему не удивлюсь. Я бы давно ушёл к Неману, но тут передатчик мощнее.
— Я, свежим дрочим, лезть жужжу! — обиделся Горчин. — Где гады варить в летнем яйце! А наружное ползёт к засилию.
