После внезапного воссоединения семьи на почве мерцающей орнитологии, Лиарна, совсем как ты, стала слышать голоса из розетки… Ну, то есть розеток в лесу, конечно, не было, просто ей во сне явилась та же старушка, что навела её на авиабазу «Белый лебедь», и сообщила, что для избавления от ежеутреннего отращивания в жопе перьев её братьев может спасти контрколдунство. Надо всего-то сплести одиннадцать рубашек из крапивы и надеть на них. Крапива должна быть с кладбища, а девица должна молчать. Вообще ни слова, пока не закончит, даже материться нельзя. Жёсткое условие, когда плетёшь что-то из крапивы. Предчувствуя, что, если начать тут расколдовываться, то можно снова огрести, братья предпринимают трансокеанский перелёт, взяв сестру на внешнюю подвеску. Дальности полёта с грузом едва хватило, Лиарна оказалась тяжелее, чем выглядела, но всё-таки обошлось, сменили локацию. Девчонка поселилась в лесу у кладбища, днём косила там крапиву, ночью, не жалея маникюра, плела из её волокон рубахи. Дело шло небыстро, ткацких навыков у королевской дочери не было, технология осваивалась методом тыка, тем более что и посоветоваться ни с кем нельзя — обет молчания же. Подозрительную девицу, живущую в лесу и невесть зачем дерущую крапиву на кладбище, аборигены, разумеется, заметили и по инстанции доложили. Разбираться приехал аж целый местный король. Молодой-красивый, как водится, сказка же. И несмотря на то, что барышня лысая, немая, руки в волдырях, чумазая и ведёт себя странно, отчего-то на неё запал. Наверное, она была как ты — наглухо шибанутая, но обаятельная.
«Фигли ты, — говорит, — в лесу сидишь, как дура? Поехали ко мне во дворец, я с тобой жениться буду. Уж больно мне твоя лысина по сердцу пришлась. Такая, знаешь, тактильно приятная…» Та ему жестами показывает на крапиву, рубашки недоделанные, изображает руками хлопанье крыльев. Тот понимает по-своему: «Да вижу, что у тебя кукуха вылетела, но это ничего, так даже веселее. От нормальных баб у меня и так отбоя нет, но они все скучные. А что хобби у тебя странное, так, если вдуматься, от вышивания на пяльцах тоже пользы никакой, разве что мелкая моторика развивается. Не боись, заберём твоё сено!»
С королями и так-то спорить не стоит, а когда ещё и немая — вообще без шансов. Так что упаковали Лиарну вместе с крапивой, отвезли во дворец, отмыли, приодели, лысину натёрли. Посмотрел на неё король и подумал: «А ничо так бабец, надо брать». Но при королевском дворе всегда тот ещё гадюшник, змеиное кубло, реально. Внимание монарха там вполне себе валюта, и её распределение — игра с нулевой сумой. Если король притаскивает из леса какую-то прибабахнутую девицу, то ему, с одной стороны, ничего не скажешь, потому что он самодержец, а с другой это круто меняет баланс элитных интересов. Там, поди, из желающих свою дочку или племянницу королю в койку пристроить очередь стояла, в этой очереди все друг друга душили, травили и резали, мило улыбаясь, а тут раз — какая-то девка лысая поперёк всего влезла. Не, такого и своим-то не прощают, а за чужачку и вовсе заступиться некому. Ну, кроме самого короля, конечно, но и тут есть способы.
В общем, местный служитель культа, не то жрец, не то шаман, не то епископ, начал монарху настойчиво в уши дудеть, что жить в лесу, молчать и шляться за травой на кладбище — самое что ни на есть ведьминское поведение. А жениться на ведьме так себе идея. Она, мол, ваше наивное величество приворожила, стопудов. С чего это вам лысые бабы вдруг нравиться начали? «Ой, да отвали, зануда, — отмахивается король. — Ваши фрейлины в вонючих париках с блохами ничуть не лучше. От этой хоть травой приятно пахнет, и сразу видно, что вшей нет». Однако капля камень точит, и в конце концов король решил за Лиарной проследить. А она, меж тем, действительно, чуть ночь — так шасть в окно и огородами на кладбище. Крапива сама себя не надёргает. Ну и самодержец, значит, кустами за ней. Смотрит, а она там не просто трын-траву на поляне косит, а в компании одиннадцати голых мужиков. Колдовство он ей, может быть и простил бы, но это уже как-то перебор. С утра он ей предъявляет: «Так у тебя, значит, не просто гербарии с рукоделием, а групповые оргии? Я, конечно, король прогрессивный и без комплексов, но это уже за границами моей толерантности. Вот будь там одиннадцать голых баб, я бы, может, и сам присоединился, но мужики — это не мой профиль. Так что давай-ка я тебя быстренько казню, опла́чу и забуду, потому что жизнь продолжается, а баб вокруг полно. Есть что сказать в своё оправдание? Нет? Ну, я так и думал. В общем, готовься, завтра сожжём тебя как ведьму, потому что специальной казни за групповуху у нас в законе не предусмотрено».
