— Ну-у, отчего такое бывает. Видел уж как-то.
— Ну говори, говори, что знаешь!
Она задрожала словно в лихорадке, и голос ее внезапно охрип.
— Это был… — я чуть запнулся, — нож… или бритва?
Настя вскочила — бледная, дрожащая, с застывшей болью в глазах.
— Зачем? Зачем ты об этом спрашиваешь? — со слезами выкрикнула она. — Ведь теперь Она придет! Обязательно придет!
— Кто? — не понял я. — Кто придет?
Но Настя уже не слушала. Подбежав к окну и уткнувшись в стекло, босая, растрепанная, в ночной рубашке, она тихо плакала, и худенькие плечи подрагивали от беззвучных всхлипов. Я подскочил к ней.
— Настя, милая, что случилось? — потряс я за плечо. — О ком ты?
Но она только коротко всхлипывала и с тем же отчаянием твердила:
— Она придет! Она теперь обязательно придет!
— Настя, что происходит?! Кто придет?! Объясни мне, бога ради! О ком ты?
Она резко обернулась, — лицо ее посерело, губы дрожали, а в глазах застыл страх. Самый настоящий страх, скрываемый и подавляемый прежде, тот, что угнетал, но так нежданно всплыл.
— О Ней, о Женщине в маске!
Я вздрогнул, и в голове всё на миг закружилось.
— К-к-как ты сказала? — я стал даже заикаться. — Женщина в маске? Повтори, повтори!
Перед глазами пронеслась картина ночного наваждения (наваждения ли?) — полуночная процессия, пустой гроб, люди в сером.
— Да, да! В маске! — Настя упала мне на грудь и вновь разрыдалась. — Зачем ты спросил? Ведь теперь Она придет! Придет обязательно!
— Настя, милая, ну успокойся! — я лихорадочно покрывал поцелуями ее лицо, шею, чувствуя, как передается мне ее страх и волнение. — Ну будет, будет! Ты же выдумала Ее, да? Это же только твое воображение, фантазия! Ну успокойся, милая, радость ты моя сероглазая.
Обняв, испуганную, подрагивающую, я гладил ее растрепанные волосы и что-то успокаивающе шептал. Я успокаивал, но знал, что, может быть, это и не фантазия.
— Это не фантазия, — последний раз всхлипнув, глухо произнесла Настя и, вытерев слезы, отстранилась. — Папа говорил, что Она приходит ко всем, просто не все Ее видят.
— Насть! — торопливо прервал я. — Этой Женщины не существует, пойми это! Это только твое воображение!
Я говорил, но сам не верил в свои слова — ведь я видел эту Женщину! Не верила и Настя, — она упрямо мотала головой.
— Нет, Она существует, я знаю это, — и опустила глаза. — Ведь я Ее видела.
— Где? Во сне? — я фальшиво рассмеялся. — Не говори ерунды!
— Нет, это не ерунда, — тихо и упрямо твердила она, не поднимая взора. — Я видела Ее, не раз, и папа видел в тот день.
— В какой?
— В тот самый, весной этой, когда из окна упал. Он не сразу умер, еще живой был и только про Нее и бормотал.
Я знал, что у нее уже нет родителей, но про обстоятельства смерти никогда не слышал.
— Насть, послушай, не сходи с ума! — я схватил ее за плечи. — Это всё глупости! Откуда ты знаешь, о ком он говорил? Не бери ничего в голову!
