Я постоял так минут десять и, набравшись наглости, юркнул в дверь, как только она приоткрылась. При этом чуть не сбил старушку, что выходила оттуда, застегиваясь на ходу, но медлить было нельзя. И, уже не обращая внимания на возмущенный гул, что поднялся за спиной, торопливо представился пожилому грузному мужчине в белом халате. Он удивленно глянул поверх очков и пожал плечами.
— Ну, если из райотдела, присаживайтесь. Надеюсь, это ненадолго, а то у меня прием, — и ласково кивнул сидевшей напротив молоденькой, весьма симпатичной медсестре. — Леночка, выйди, пожалуйста, попроси без вызова пока не заходить.
Леночка процокала к дверям, обдав волной дешевой парфюмерии. Дягтерев проводил ее взглядом и чуть вздохнул.
— Ну, выкладывайте, что у вас там?
Честно говоря, я не знал, как и с чего начать. Походив вокруг да около, кое-что уточнив, — с сердцем, например, проблемы у Балабина начались давно, и до инфаркта были в прошлом году почти предынфарктные состояния, — я наконец решился-таки спросить:
— Валерий Алексеевич, а вы вот уверены… — и я чуть запнулся, — что Балабин умер? — и торопливо пояснил при виде удивленно поползших верх бровей: — В смысле, не могло здесь быть какой-нибудь… невероятной ошибки? Ну там летаргии, клинической смерти, я не знаю, — и беспомощно развел руками. — Вскрытия ведь не было…
Дягтерев секунд на пять уставился на меня не отрываясь, а затем откинулся на спинку и добродушно, но оглушительно расхохотался.
— Ох, молодой человек, повеселили меня, ох повеселили! — он снял очки и, смахнув выступившие от смеха слезы, протер стекла. — Неужто из-за следа кто-то вообразил, что это сам Петр Николаевич сбежал с собственных похорон?
Тут уж уставился я.
— Следа?!
— Ну да, — уже успокоившись, он надел очки и взирал на меня почти серьезно, хотя кончики губ продолжали улыбаться. — Вы что ж, думаете, это бог весть какая тайна? Бросьте, это же деревня! А про след, что вы у соседей нашли, уже вся Желудевка и пол-Синеярска знает. Мне, например, Наталья Андреевна рассказала, я им звонил вечером, хотел, как дела узнать, мы с ней давние друзья, Но, право, не думал, что вы так истолкуете находку. Бабушкам на лавочке, конечно, простительно поохать о воскресающих покойниках, но вы ведь, вижу, образованный человек, институт, наверно, заканчиваете. Как можно такую ерунду всерьез воспринимать? Я не знаю, что случилось у Балабиных, похитили его, украли, хотя не понимаю, кому это может быть нужно. Но, как медик, — он сделал ударение на «медик», тон его стал подчеркнуто официальным, — могу однозначно заявить: второго октября Балабин умер, скончался, перешел в мир иной, называйте это как хотите. Факт биологической смерти, по существу, констатирован Орловым Александром Ивановичем, врачом «скорой», в тот день он дежурил, очень, кстати, опытный специалист. И я Балабина осматривал в морге, с патологоанатомом нашим. О летаргиях, конечно, спорить не буду, в науке они описаны, но к Балабину это никакого отношения не имеет. Я уже сказал, сердце у него в последние годы было никудышное, хоть и выглядел здоровячком. А в диагнозе уверен: острый инфаркт. Поверьте, молодой человек, в медицине я уже не первый год, и даже не первый десяток, болезней и смертей насмотрелся не дай бог кому еще столько. И могу вас заверить, что мертвого от живого отличу с закрытыми глазами. И даже без вскрытия! — он вновь затрясся от смеха. — Не обижайтесь только, но вскрытие, вообще-то, проводится не для того, чтобы смерть установить, а в целях диагностики.
Я сидел слегка пристыженный, сконфуженный, чувствуя себя последним идиотом. И мысленно проклинал на все лады Сашку с его дурацкими идеями, зарекаясь впредь слушать его фантазии. Но тем не менее решил не сдаваться и выяснить всё до конца.
— А почему не было вскрытия? Разве в таких случаях не положено?
Дягтерев усмехнулся и пожал плечами.
— Ну, как вам сказать, — голос его звучал уже не так уверенно, — если есть заявление родственников и нет подозрений на насильственную смерть, то с разрешения главврача можно выдавать и без вскрытия. С Балабиным так и получилось. Признаков насилия не было, это, кстати, вашим же коллегой удостоверено, если не ошибаюсь, участковым Рейном. По крайней мере, подпись в сопроводительных бумагах стояла его. Да и я сам в морге тело осматривал — всё там нормально, без криминала. Заявление от родственников поступило, в причине смерти у меня сомнений нет — инфаркт. Он же у меня лечился все эти годы, наблюдался, обследовался, сердечко его я хорошо знаю. Да и в вызове «скорой» приступ сердечный указан. А потом, главврач сам «добро» дал — какие тут еще могут быть вопросы? Всё по закону, как положено, не беспокойтесь.
