— Блин, поймаю Балабина, специально отведу в поликлинику и носом Дягтерева ткну! — глаза Сашки запальчиво сверкнули. — Пусть попробует отличить от живого! — и он вдруг рассмеялся. — Слушай, а ведь Балабину круто повезло, что вскрытия не было! Представляешь? Прямо по анекдоту: «вскрытие показало, что причиной смерти стало вскрытие…» Они ведь, говорят, сразу от горла до паха рассекают, чтоб не возиться долго. Кстати, — и Сашка посерьезнел, — я вот покопался на выходных в инструкциях, положениях о вскрытии, ну, чтоб самому знать, потому что не в первый раз сталкиваюсь. Так вот, лапшу тебе, думаю, вешал Дягтерев. Должны были они Балабина вскрывать, скончался-то он скоропостижно, быстро и сразу. До этого нормальный ходил, и не старый такой уж, даже вон жениться заново собирался. Таких иногда сразу на СМЭ7 отправляют, — кто знает, может, его отравили? Инфаркт по лицу, наверно, ведь не определишь, это же сердце надо вскрывать. А что до этого приступы были, ничего не доказывает: если у меня инфаркт раз случится, я что, не могу от чего-нибудь другого помереть? Прохиндей этот твой Дягтерев! Скорее всего, решил по дружбе Балабиной помочь. Они же, как слышал, друзья молодости. Наверно, волочился когда-нибудь за ней, пока Балабин не появился, вот, верно, и снюхались. Балабина-то, помнишь, зять ее рассказывал, торопилась всё до Кулаковой успеть, а главврачу нашему бутылку коньяка хорошего занеси и хоть весь морг выноси — разрешит. Ты же знаешь, как у нас всё это делается, это же деревня, колхоз непуганый! Вон в августе мужик один с района в хирургии нашей почти сразу после операции скончался, и что? Отдали родственникам без вскрытия, чтоб быстрей похоронили, а не то, не дай бог, выяснится, что ему чего-нибудь не того вырезали. Все вон кричат: а, менты, менты, мафия в погонах! Какая мы, к черту, мафия! Вот врачи, ну, еще там судьи, прокуроры — это вот мафия: попробуй кого-нибудь привлечь! На нас же любая собака нажаловаться может, бегай потом, доказывай, что ты не верблюд. А алкаша какого-нибудь утихомиривать будешь, мало что сам по башке получишь, так еще «под статью» подведут — за «превышение» или «злоупотребление». А с медиков как с гуся вода — потому что решать, правильно или неправильно лечили, будут такие же медики. И друг друга они всегда покроют, потому что знают: завтра сам там же может оказаться. Рука руку моет.
Закончив со следом, мы вышли на улицу, решая, как быть дальше. Сошлись, что в первую очередь надо бы разыскать Кулакову и попробовать осмотреть дом.
— Пошли на работу ей позвоним откуда-нибудь, — предложил Сашка и направился к соседнему дому узнать, у кого ближайший телефон, но нам повезло: у них и был ближайший.
Покосившись на Сашкину форму, хозяйка, полная женщина лет сорока пяти, впустила нас позвонить. С Кулаковой, однако, переговорить не удалось: как вежливо ответили с того конца провода, на работе Вера Михайловна сегодня не появлялась и не звонила, хотя и должна была выйти; что с ней — неизвестно.
— Так вам Вера нужна? — спросила хозяйка. — Она в больнице.
— В больнице?
— Да, в субботу чего-то ей поплохело. Прибежала, бледная вся какая-то, колотит всю, говорит, давление подскочило. Попросила «скорую» вызвать. Я и вызвала. Те приехали, осмотрели и забрали. Попросила только сходить дом закрыть, а то, говорит, открыто всё настежь.
— А когда это было, точнее не можете вспомнить? — Сашка напрягся и подался вперед. — Во сколько?
— Да к вечеру уже дело шло, — она пожала плечами, — в часу шестом где-то.
— Так! — и Сашка посмотрел на меня. — Видишь, совпадает!
Да, время приблизительно совпадало, — я помнил показания Мартынова. Сашка вскочил и прошелся по комнате.
— Вот что, Кость, — он поднял голову, — давай вначале в отдел зайдем, зарплату получу, а оттуда сразу в больницу. Может, подбросит кто-нибудь. Но Кулакову нам сегодня по любому надо увидеть!
Так и сделали. Поблагодарив соседку Кулаковой, мы отправились в райотдел, где нас ожидали еще более удивительные новости. Поднявшись на второй этаж, в бухгалтерию, мы столкнулись в коридоре с Борисычем, — тот торопился к начальнику.
— О, Кость, ты где бегаешь? — Борисыч на ходу поздоровался со мной, с Сашкой. — Зайди ко мне, я подойду сейчас. Балабин нашелся!
Мы остановились как вкопанные. Надо было видеть, как разочарованно вытянулось Сашкино лицо, — ведь он так хотел самолично разыскать его! Но с меня, если честно, — как гора с плеч. Вроде бы как я отвечал за дело и не скажу, что верил в успех.
— Балабина дочь звонила, — торопливо пояснил Борисыч, — зашли в зал сегодня, а он там лежит.
— Где? — в один голос воскликнули мы.
— В гробу, — Борисыч удивленно воззрился на нас. — Где еще покойнику место?
