Майя слабо вскрикнула и вся сжалась, словно защищаясь от невидимого удара. Демка заслонил собой Дунаю и приготовился обороняться… И тут Ярило поднял руку и выкрикнул в темноту какое-то слово. Блеснула яркая вспышка, раздался вой и Демка зажмурился… Когда же он снова открыл глаза, то увидел, что Ярило стоит на носу корабля возле Майи, а в его руке, воздетой к небу, пылает живой, негасимый огонь! Отражаясь в воде, он озарил корабль рыжим, беспокойным светом…
— Ну что вы теперь скажете? — крикнул в темноту Ярило.
В ответ раздался то ли стон, то ли вой. Он удалялся и вскоре совсем затих… Ярило слегка дунул на пламя, и оно запылало ровнее и тише, словно в нем горела обыкновенная сосновая ветка. Закрепив купину на носу корабля, Ярило обернулся и проговорил:
— Теперь дивы долго не появятся возле берега! Но это я на всякий случай оставлю здесь на всю ночь… Надеюсь, она пройдет спокойно.
Совсем стемнело. Небо — без звезд и без Луны — было угольно-черным. Ели, сливаясь с его куполом, вздымались по обеим берегам стеною темноты.
Из «хибарки» доносился дружный храп — там улеглись Леший, Водяной и Ярило. Стрибог с Майей тоже отправились спать. Лютик тихонько посапывал, свернувшись калачиком в трюме, возле дремлющего на соломе Овинника. Не спалось только Демке и Дунае. Они сидели на палубе недалеко от правого борта, укутавшись в накидки, и тихо переговаривались:
— А мне жалко этих дивов… — прошептала Дуная.
— С чего это?! — отозвался Демка, — ну зачем их жалеть? Лиходеи они, и за это наказаны… Сами виноваты!
— А мне их все равно жалко! — упрямо повторила Дуная и поглядела в сторону берега, — их никто не любит… И не любил… Они от этого злые такие!
— Вовсе не от этого! Они сами по себе злые! — тряхнул головой Демка.
— Нет, от этого! Сам по себе никто злым не родится! Их кто-то обижал, а они не могли защититься… Вот и стали злыми. Давно-давно…
Демка поглядел на Дунаю:
— Я никогда не вернусь домой! — заявил он.
— Не говори так… — произнесла Дуная, — ты вернешься!
Тут ей вспомнились слова, которые когда-то давно проронила молодая русалка на Отмели: «Он вернутся хочет, домой… Вот и возится с тобой! Ты отца попросишь, тот его и отпустит…» Дуная вздохнула:
— Я попрошу тятеньку, он тебя непременно отпустит… — тихо пообещала она.
Демка снова поглядел на нее:
— Попроси! — проговорил он.
Дуная поникла.
«Значит, правда! Не нужна я ему вовсе…» — горько вздохнула она.
— Попроси, — продолжал тем временем Демка, — попроси, да только не обо мне!
Дуная недоуменно поглядела на него, а он улыбнулся:
— Меня Мокрейшество и так удерживать не станет, он Майе слово дал! Но я сам не уйду, коли… он помолчал, — коли он тебя со мной не отпустит!
Сердечко Дунаи бешено заколотилось. А Демка взял ее за руку и сказал:
— Не уйду — и все!.. Как я тебя брошу? Ты же без меня пропадешь…
Дуная счастливо рассмеялась и крепко-крепко обняла его. Ей вдруг стало очень тепло…
Прошел еще один день, пролетела еще одна ночь. Лес, лес, лес… Демке казалось, что он идет по кругу: река — большая диковинная карусель, а «Кувшинка» — лишь игрушечная берестяная лодочка на ней. И бесконечная, бескрайняя толпа вокруг — деревья, деревья, деревья… Они росли из тумана и касались вершинами облаков. Они были повсюду…
Дивы больше не появлялись, лишь изредка вдали слышались их приглушенные стенания. Но являться к кораблю они не осмеливались.
Наступил третий день их путешествия по Затопленному лесу. В дымчатом, белесом небе изредка мелькал размытый облаками силуэт солнца. Лес потихоньку стал редеть, деревья — более молодые и тонкие — пропускали вниз немного дневного света.
Утром на палубе собрался совет. Даже не совсем совет — просто все сбежались на крик Лешего:
— Сели! Как пить дать, сели! — возопил он.
— Ты чего орешь? Куда сели? — обеспокоено спросил подошедший Водяной.
— На мель! — осерчал Леший, — не видно, что ль!? Вишь, встали!!!
И действительно — «Кувшинка» замерла на месте…
— Это не мель! — медленно проговорил Стрибог, — это течение… Река остановилась!
— Что ж нам делать? — закручинился Водяной, — я эту Ведьмовку смирить, к стыду своему, так и не сумел… Осушить ее, конечно, могу, но только проку от этого нам не будет…
— Я, кажется, знаю! — проговорил Стрибог, — Леший, Мокрейшество, поднимайте парус… Ярило, будь добр, возьми руль! А я ветер покличу…
Развернули зеленый парус. Стрибог поднял руку, коснулся его, и, разжимая ладонь, негромко запел:
В ответ с юго-востока, словно легкое дыхание, повеял ветерок. Осторожно прикоснулся он к парусу, отступил, а затем налетел с новой силой. Парус наполнился живой, бьющейся силой. «Кувшинка» дернулась и медленно-медленно поплыла вперед… Послышался вздох облегчения.
