— Я и не думал тебя обидеть, — проговорил он, — может, во мне говорит даже зависть… но я пытаюсь разгадать эту загадку много сотен лет, и все в пустую… Ну да может вам и повезет… Слушайте…
И он заговорил мягким полушепотом:
Воцарилась тишина, только откуда-то издалека доносилась считалочка кукушки. Наконец Полынник заговорил снова:
— Ну как, — обратился он к Стрибогу, — близка ли разгадка?
Стрибог вздохнул:
— Не берусь судить твою мудрость своими догадками, — проговорил он, — но мне ясно одно: клад этот — не выдумка…
это может означать, что клад — не видение, что он — всамделешний…
— Как знать, как знать, — усмехнулся Полынник.
— Знаешь ли ты, как найти то место — папоротниковую поляну? — спросил Ярило.
— Знаю, — отвечал Полынник, — как не знать! И вам поведаю — мне-то клад этот без надобности… Вы сейчас в трех днях пути от Сонного озера… Так вот, к левому его берегу подступает тот самый Старый Ельник… Вы, как на берег высадитесь прямо рядом с Ведьмовкой — поворотитесь спиной к озеру и напрямик входите в лес… Увидите просвет — будто прогалина. Идите к ней, от нее убегает вглубь чащи всего одна, еле приметная тропка… Коли лес вам ее покажет, ступайте по ней смело — в конце и найдете ту самую колдовскую поляну… А коли нет — зря не рыскайте, поворачивайте назад! Иначе лес вас погубит…
— Ну это мы еще поглядим, кто кого! — воинственно затряс бородой Леший.
— Поглядим, — согласился Полынник.
— Спасибо тебе, Мудрый, за помощь! — поблагодарил Водяной.
— Не благодарите за совет, доколь не сгодится! — с улыбкой проговорил Полынник и поклонился.
А после Водяной решил вознаградить хозяев за радушный прием и извлек из-под стола невесть откуда там взявшийся пузатый бочонок с рябиновой настойкой. Тут пошло веселье! Колдунье племя вспомнило былое и стало наперебой развлекать гостей всякими незатейливыми и безобидными заклинаниями, даже состязание утроили. Победил в нем, правда, Леший, заставив замолчать мятника и снова вернув ему дар речи! За это Лешему достался почетный трофей от самой Купавы — большущий трехведерный самовар! Леший аж рот раскрыл от изумления:
— Гляди-ка, а ведь ты прав был… Насчет того, что мечту надо звать! — улучив минутку, шепнул он Стрибогу.
Стрибог рассмеялся — с такой довольной физиономией он Лешего еще не видел!
Пир удался на славу, и упыри отпустили гостей только далеко за полночь. На рассвете, тепло простившись с радушными хозяевами, кладоискатели взошли на борт и «Кувшинка», освобожденная из сетей, подняв паруса, поплыла дальше на север…
На палубе «Кувшинки» кладоискателей дожидался Овинник. Он метался от борта к борту и высматривал, не мелькнет ли во тьме купина Ярилы…
У Овинника были плохие вести. И самое страшное — что он не мог отвести угрозу, которая нависла над путешественниками… Он даже предупредить их не мог! Оставалось одно — дождаться возвращения кладоискателей и собственноручно помешать исполнению злого умысла.
Но вот уже на востоке занялось рассветное зарево, а друзей все не было и не было. Измученный ожиданием Овинник сидел около «хибарки», веки его слипались… Наконец глаза закрылись совсем, и сон поборол его…
… Проснулся Овинник от голоса Майи.
— Я уже иду спать… Только вот воды попью, — говорила она кому-то из путешественников.
Сон с Овинника как рукою сняло. Он резко открыл глаза и увидел, как Майя прикладывает к губам горлышко фляжки с водой…
— Брось!!! Не пей!! — закричал Овинник, но губы его лишь безмолвно раскрылись и не звука не вырвалось из его груди.
В миг он вскочил, словно ужаленный, метнулся к Майе и выбил флягу из ее рук! Фляга упала, и вода разлилась по палубе. Майя вздрогнула и удивленно поглядела на него:
— Зачем… — но не договорив, побледнела.
Глаза ее медленно закрылись и она, словно лебяжье перышко на воду, упала прямо на руки подбежавшему Стрибогу.
— Что случилось!? Майя?! Майя… — Стрибог звал ее, но не дрогнули прикрытые веки и не изменилась ни одна черточка нежного лица…
— Что ты с ней сделал!? — страшным голосом закричал Стрибог на Овинника, — говори, лиходей!!! Что с ней!?
Но Овинник не отвечал ему. Он лишь неотрывно глядел на Майю и беззвучно, тихонько плакал…
На шум сбежались остальные. Увидав, что случилось, они застыли словно каменные, с ужасом глядя на представшую их взорам картину. Первым опомнился Леший:
— Майя, внученька! — прошептал он горько, и тут же кинулся к Овиннику, — отвечай, что с ней!? Говори, а не то поколочу!
— Расколдуй его, Борода, живо! — проговорил Водяной, — сдается мне, не его это рук дело…
Леший кивнул и быстро пробормотал:
