Эти качели он отыскал потом наяву, по зеленой отметке, оставшейся на карте. Но кататься, конечно, не стал: все-таки не лето. Слишком холодно, чтобы разуваться, закатывать штаны и лезть в реку. Подумал: надо, что ли, вернуться сюда в июле. И сам удивился ликованию, которое вызвала у него эта идея. С другой стороны, почему бы и не приехать. Город ему понравился. Даже как-то немного слишком понравился. Непривычно сильные чувства. Вот что значит выспался как следует. Надо это упражнение время от времени повторять.
Когда увидел ветхий трехэтажный дом с большим, во всю стену рисунком, изображающим парящего над крышами радужного дракона, не то чтобы удивился. Даже придумал разумное объяснение: видел эту красоту сразу после приезда, когда таскался по городу, ожидая полудня, но был такой сонный, что не запомнил, а потом подсознание воспроизвело картинку во сне.
Но приятного чувства удовлетворения хорошо проделанной работой это совершенно не отменило. До вечера потом ходил довольный собой, глядел по сторонам, невольно прикидывая, что бы тут еще при случае разрисовать. И добавить, и переделать. Даже кое-что записал.
…Это, как ни удивительно, пригодилось – позже, во сне. Ну, то есть ночью ему приснилось, что достал свои записи, сидя на высоком холме, и зачитывал – громко, вслух, а высокие липы, клены, грабы и кажется даже дубы аплодировали каждой идее, хлопая по-летнему крупными, сочными листьями.
То ли аплодисменты вскружили ему голову, то ли просто ужаснулся объему запланированных работ, но взлетел и долго парил над городом, высматривая знакомую крышу. И одновременно притягивал ее силой своего желания: эй, давай, появись!
Ну, то есть, строго говоря, притягивал не крышу, а вчерашнего собеседника в кожаной куртке, розовых валенках и пижамных штанах, а уж в полоску они будут или с котятами, дело десятое. Хоть с черепами. Лишь бы поскорее нашелся, а то сейчас проснусь, и все усилия насмарку.
Крышу все-таки отыскал. Однако там никого не было. Сел, отдышался, подумал: может, плюнуть? Но набрался решимости, крикнул громко, во весь голос: «Надо поговорить!»
Из печной трубы высунулась человеческая голова. Правда, половина лица была зеленого цвета, зато вторая – черного, а это уже вполне нормально. Черные люди бывают и наяву.
– Что у вас случилось? – спросила голова.
На всякий случай уточнил:
– А вчера это вы со мной разговаривали? В пижаме с котятами?
– Я, – подтвердила голова. – Хотите сказать, вы тайком сфотографировали меня в тех штанах и теперь пришли шантажировать? Беда!
Пока смеялся, вчерашний незнакомец вырвался из трубы клубами темного дыма, принял окончательно человеческий вид и уселся рядом. Спросил:
– Так что стряслось-то?
Сказал:
– Да ничего не стряслось. Просто гулял по городу, развлекался, придумывал всякие штуки. Ну, что еще можно было бы тут устроить, если уж мои сновидения, как вы говорили, строительный материал. Очень много придумал. Вроде ничего особенного, но… В общем, было бы обидно не успеть.
– И что из этого следует? – осторожно спросил его собеседник.
– Что за оставшиеся три ночи я и половины не успею. Поэтому придется спать до отъезда, как вы и хотели. Обидно, но ничего не поделаешь. Я готов.
– Отличная новость!
На радостях этот тип взорвался и рассыпался цветным фейерверком. Немного невежливо так обрывать разговор. Впрочем, минуту спустя он снова уселся рядом. Достал из кармана флягу. Сказал:
– Это не какой-нибудь банальный «бурбон», а настоящие слезы дракона. Того самого, чей портрет вы так удачно нарисовали на одном из самых скучных наших домов. Чем они хороши – это слезы, пролитые на радостях; впрочем, по другим поводам драконы обычно не плачут. Предлагаю немедленно выпить – за вас и ваши прекрасные планы.
– Ну не факт, что такие уж прекрасные. Вы же не знаете…
– Не знаю и знать не хочу, – отмахнулся тот. – Пусть будет сюрприз. – И, помолчав, добавил: – Штука в том, что у вас уже сложилась определенная репутация. Невзирая на провальную попытку лоббировать малиновый цвет.
Невыносимый тип. Однако слезы дракона в его фляге оказались так хороши, что сразу расхотелось спорить. Бог с ними, с закатами. Пусть сами с ними мучаются. У меня и так куча дел.
Когда проснулся, время уже приближалось к полудню. Выпил кофе с остатками купленного вечером сыра. После первого же глотка почувствовал знакомую сонливость. Значит погулять не получится. Ладно, сам напросился, чего уж теперь. Лег в постель, громко сказал:
– Только чур разбудите меня хотя бы за пару часов до закрытия ресторанов. Работать без ужина я не согласен.
И закрыл глаза.
