– Да я и не выделываюсь, просто выгляжу отвратительно, – говорит его друг, не вымышленный, нет, просто вот прямо сейчас невидимый, обычное дело, иногда на него находит, а все-таки крайне неудобно беседовать с ним среди бела дня, здесь, под тентом летнего кафе, в толпе горожан и туристов, привлеченных не то ароматом шкворчащих на гриле котлет, не то просто возможностью спрятаться от зарядившего с утра дождя, слишком мелкого и слишком холодного для июня.
– Не хочу тебя компрометировать, – добавляет невидимый собеседник. – Ты у нас приличный человек, большой начальник, а я сейчас хуже бродяги. Ты не хочешь сидеть за одним столом с таким пугалом, верь мне. С утра так было надо, потом поленился переодеваться, а что меня в ближайшее время ожидает романтическое свидание в уличной забегаловке – ну, прости, не предусмотрел, и ни одной путевой гадалки как назло не встретил, бывает, не повезло. Так что просто прицепи к уху эту свою дурацкую прищепку, и окружающим сразу станет ясно, что голоса, с которыми ты ведешь беседу, звучат не у тебя в голове, а в телефоне, как у всех добропорядочных обывателей.
Стефан изображает на лице такую специальную ласковую гримасу, обычно предваряющую вопрос: «А в лоб?» Но вынимает из кармана телефонную гарнитуру и сует в ухо наушник, потому что как ни крути, а совет дельный. Глупо было бы ему не последовать.
– Так что мы будем делать? – повторяет Стефан. – Есть предложения?
– Делать? Мы с тобой? Да все что пожелаешь. Можешь, к примеру, заказать себе гамбургер. Мне сейчас, сам понимаешь, достаточно запаха, но поверь на слово: они тут чудо как хороши. И пива возьми. Ни в чем себе ни отказывай. Настолько незначительные происшествия – огромная редкость, кто знает, когда тебе в следующий раз так повезет.
Невидимый-то он невидимый, но его самодовольная ухмылка стоит перед глазами Стефана как живая. И этот характерный вдохновенный взгляд, предвестник крупных неприятностей, которые Стефан любит больше всего на свете. Ради которых живет.
– Однажды я тебя все-таки поколочу, – мечтательно говорит Стефан. – Или нет, лучше оттаскаю за шкирку, как кота. И вовсе не для того, чтобы научить уму-разуму, хрен тебя научишь. А просто от избытка обуревающих меня противоречивых чувств.
– А давай! – оживляется его невидимый друг. – Будет отлично! Может быть наконец получится устроить в этом городе землетрясение? Мне кажется, давно пора, а Нёхиси наотрез отказывается, говорит, нам тектонических смещений не полагается. Ну и ладно, справимся без него… Слушай, а чего ты вообще переполошился? Ну подумаешь, заявился к нам создатель улицы Швенто Двасес – и что? Тоже мне, великое событие. Не он первый, не он последний, кто сделал такой вклад. У нас чуть ли не пол-города…
– Именно что первый. В своем роде. До сих пор никому не удавалось делать вклад такой силы на расстоянии, ни разу не побывав здесь наяву. И теперь…
– Опасаешься, что выдуманная им улица исчезнет под тяжестью его взгляда? Да ну, брось.
– С какого перепугу я должен этого опасаться? За кого ты меня принимаешь?
– Ну а чего ты тогда?..
– Я совсем другого опасаюсь, – говорит Стефан. – Я боюсь, что этот человек так ничего и не поймет. Погуляет, поглазеет по сторонам, порадуется удачной поездке. А завтра уедет, как и планировал. Скорее всего, навсегда.
– И? Какие проблемы? Жили же мы как-то без него до сих пор.
– Только одна проблема: это нечестно.
– Что – «нечестно»? С чего это вдруг?
Стефан пожимает плечами и отворачивается. Демонстративно снимает телефонную гарнитуру и прячет в карман. Красноречивый жест.
– Эй, погоди. Ты что, по-настоящему сердишься? Для тебя это настолько важно?
Ну слава богу. Дошло.
– На его месте, – почти беззвучно говорит Стефан, – я хотел бы своими глазами увидеть, что мне однажды нечаянно удалось сотворить. Я счел бы это справедливой наградой.
– Если хочешь, чтобы я помог этому бедняге окончательно свихнуться, так и скажи. Ты меня знаешь, это я запросто, – хохочет в его голове невидимый, но, конечно же, не вымышленный друг, так некстати прикинувшийся бесплотным духом – как, скажите на милость, его теперь обнять?
Сказал:
– Нет, ты меня не отвлекла. Не от чего меня сейчас отвлекать. Я просто гуляю по городу. Ну да, один. А что, надо с кем-то? Я не знал. Прости, если тебя подвел.
Долго слушал Аськины сбивчивые объяснения: Лелька рассказала про папку с какими-то загадочными бумагами, и как ты разволновался, а теперь вдруг зачем-то поехал в Вильнюс, и я сразу подумала, за этим наверняка кроется какая-то романтическая история. Хреновый я, получается, Шерлок Холмс.
Слушал, надо сказать, без тени раздражения. Не любил, когда лезут в его дела, но ладно, пусть, Аське можно. Иногда.
