Но и сама понимала – настолько. Уйду отсюда, и уже через пять минут обнаружу, что весь этот бред совершенно не укладывается в голове. «Приснилось» – единственное удовлетворительное объяснение. Потому что альтернатива ему: «сошла с ума».
– Обидно, – наконец сказала она. – Что же это за жизнь такая дурацкая, если все по-настоящему замечательные вещи могут происходить только во сне. А когда наяву, то все равно во сне. Потому что кто же поверит.
– Вот именно, – кивнул зеленый. – И теперь я думаю, как вам помочь. Хотя, по идее, мне должно быть до одного места. Я же с вами даже не познакомился, не вышло, увы. И на танцы не пригласил. И поцеловать не попытался. Но думаю все равно.
– А чего тут думать? – пожал плечами бармен Тони. – Обморок! Наш Обморок, слава богу, еще никогда не подводил.
– Ты готов отдать ей Обморок? – удивился зеленый. – Это, конечно, все меняет. Я потрясен.
– Да ладно тебе, – отмахнулся бармен. – Тоже мне, великая жертва. Готов спорить, что в один прекрасный день она нам его вернет.
Нелли открыла было рот, чтобы спросить: «Какой еще, к лешему, обморок?» – но тут Тони извлек из кухонного шкафа странный черный предмет. И протянул ей.
При ближайшем рассмотрении черный предмет оказался термосом, очень старым, облезлым и каким-то мятым, будто его часами крутил в руках какой-нибудь нервный великан накануне важного экзамена. На обшарпанном гнутом боку красовалась кривая, словно бы детской рукой сделанная надпись «Обморок-76». Бледно-голубые буквы на черном фоне выглядели стигматами. Как-то сразу становилось ясно, что термос не просто был расписан, а претерпел муки. И не был канонизирован только по причине жуткого внешнего вида. Несправедливо, но мир вообще несправедлив.
– И что я должна с этим делать? – наконец спросила Нелли.
– Вы – ничего, – сказал бармен. – Делать буду я. Сварю кофе – не беспокойтесь, на самой обычной воде! – налью в этот термос и дам его вам. С собой. Утром, обнаружив его под подушкой, вы не сможете отрицать, что он есть. И кофе в нем тоже есть. А кофе – это очень реальная вещь, я вам уже говорил. Иллюзией он стать не может ни при каких обстоятельствах. И уж тем более ни при каких обстоятельствах вы не сможете счесть эту вещь своей, – для пущей убедительности он взмахнул перед ее носом чудовищным черным термосом. – В том и заключается его убийственная магическая сила, что такого ужаса ни у кого, кроме нас нет. А значит, доказательство налицо. Чего ж вам еще?
– И тогда вы точно свихнетесь, – мстительно пообещал зеленый, показав ей неожиданно розовый, совершенно человеческий язык. – Я бы и сам свихнулся, если бы это кошмарище у себя под подушкой нашел. Но вы, конечно, можете отказаться. В любой момент.
– Отказаться? – изумилась Нелли. – Отказаться от возможности найти с утра термос с кофе? Если я и дура, то не настолько. Наливайте!
– Кофе сперва надо сварить, а уже потом наливать, – заметил Тони. – Поэтому придется вам еще немного у нас задержаться, невзирая на приставания этого жуткого типа. Я бы его давным-давно выставил, но не могу: это моя персональная божья кара. В смысле ближайший друг. А божью кару, сами знаете, не выбирают.
И поставил перед ней еще один стакан с лимонадом. На этот раз лимонад был розовым и совсем несладким. И вкус какой-то неуловимо знакомый, снова что-то из детства, да что ж ты будешь делать, опять ничего вспомнить не могу!
– Ревень, – подсказал ей бармен Тони. – А в бутерброде была грузинская приправа «Хмели-сунели», ваш папа ее очень любил и пригоршнями сыпал в еду. Извините, что сую нос не в свое дело, но вы так мучились, пытаясь вспомнить, никакое сердце не выдержит. А вот что играл Карл, я вам не подскажу; боюсь, он и сам уже не вспомнит. Поэтому пейте лимонад. В нем всего три капли моей безумной водопроводной воды, беспокоиться не о чем. Слишком мало для настоящего сумасшествия, зато для радости – в самый раз.
– Ладно, поверю вам на слово, – улыбнулась Нелли. И взяла стакан.
Проснувшись в своей машине, Нелли сразу подумала: вот и хорошо, значит не придется ее искать. Поглядела в окно, потом, на всякий случай сверилась с телефоном: где я вообще? Это точно Вильнюс? После такой развеселой ночки трудно вот так сразу понять, что приснилось, а что все-таки было наяву. Вдруг я уснула прямо на Белорусской границе? И до сих пор стою там, как дура, перегородив проезд.
Однако вместо пограничных шлагбаумов за окном виднелись какие-то старые, явно недействующие храмы, со всех сторон окруженные деревьями, и телефон уверенно сообщал: «Вильнюс, 10:24». Ну слава богу, значит, приехала все-таки наяву. А вот все остальное…
С «остальным» было настолько сложно, что Нелли решила: не буду думать об этом с утра. Сначала кофе, потом – еще кофе. Потом найду гостиницу, приму душ, лягу и вытяну ноги. А там поглядим.
