Ванда никогда не посещала дешевые сетевые кофейни. Но примерно так их себе и представляла, когда проходила мимо: грязь, антисанитария, мусорная калорийная пища в витрине, посетители, не прилагающие никаких усилий, чтобы выглядеть нормальными людьми. Будь ее воля, выскочила бы сейчас на улицу, но за окном бушевала самая настоящая буря, не просто дождь, от которого можно прикрыться зонтиком, а ливень, стена воды, заранее ясно, что зонт не поможет, придется оставаться здесь. Одна надежда, что ее не заставят что-нибудь покупать, денег жалко, очень жалко денег на такую дрянь, и Витя будет ругаться, он каждый вечер проверяет Вандин счет в интернет-банке и сердится, когда она тратит деньги, не посоветовавшись, особенно на все эти нездоровые перекусы в городе, разрушающие организм и семейный бюджет, это тяжело, но он мужчина, он должен принимать финансовые решения, он совершенно прав.
Очень не хочется тут оставаться, трудно стоять, ноги болят, устала, все-таки целый день на каблуках, а садиться за стол, ничего не заказав, наверное, нельзя, тогда точно заметят, что не купила кофе и велят заплатить или уйти, а на улице такой дождь. Такой дождь, что даже до троллейбусной остановки не добежать, ветер сразу вывернет зонт наизнанку, сломает спицы, вода испортит светлое пальто, и сапоги промокнут, а новую обувь в этом году решили не покупать, поэтому надо тихо стоять, прислонившись спиной к стене, чтобы не так тяжело, и радоваться, что не выгоняют, хотя времени, конечно, жалко, очень жалко терять здесь время, которое можно было бы потратить с пользой, собиралась сегодня помыть коридор, погладить полотенца, убрать в кладовку зимние вещи, но самое главное – ужин, на ужин Витя велел приготовить овощное рагу, а значит, придется еще зайти в магазин, а время идет, пока я тут стою как дура, – уныло думает Ванда. Витя уже через час приедет домой с работы, а там никого, и ужин не готов, поди объясни, что не могла выйти под дождь, он такие оправдания не принимает, порядок есть порядок, должна – значит должна, и не надо оправдывать собственную лень и глупость каким-то дождем. Следовало все предусмотреть, встать на час раньше и приготовить ужин с утра, вместо того, чтобы дрыхнуть почти до половины восьмого. Конечно, он прав.
Ванда достает из сумки телефон, пишет смс: «На улице ливень, мне пришлось спрятаться в кафе», – тут же стирает слово «кафе», пишет: «в подъезде», – продолжает: «Пожалуйста, не мог бы ты за мной зае…» – но тут же снова стирает, теперь уже все, целиком: и так ясно, что Витя за ней не заедет, ему не по дороге, а бензин стоит огромных денег, поэтому раз и навсегда договорились, что с работы домой она должна добираться сама, тут совсем близко, три троллейбусные остановки, пешком – всего полчаса, заодно бесплатный фитнес, очень полезно, нет ничего полезней, чем ходить пешком.
Патлатый великовозрастный придурок с подростковым рюкзаком отходит от прилавка, довольный, с кофе и каким-то ужасающим кремовым пирожным, жирным и липким даже на вид, как же это, наверное, вку… отвратительно, на голодный желудок может сразу стошнить, не смотри на него, не смотри, отвернись, дура, он же решит, что ты с ним заигрываешь, начнет знакомиться, и что тогда?
Но придурок, к счастью, не лезет знакомиться, а садится за стол, правда совсем рядом с Вандой, но на нее даже не смотрит, шумно отхлебывает из картонного стакана, достает телефон и громко, как будто всем вокруг интересно слушать о его делах, говорит: «Отличный получился ливень, загнал нас в «Кофеин», такой молодец. Хочешь не хочешь, придется кутить».
