Из окна выглянуть страшно: всюду деньги, господа! Буквально всюду! Входные двери ходуном ходят! Зажмурился дом, прикрыл ставнями глаза, набрался храбрости и робко так спрашивает:
— Дорогие господа деньги! Покорнейше прошу прощения, не изволите ли вы оказать мне милость и сообщить чистую правду: отчего это вы вдруг все на меня навалились? Что я вам плохого сделал?
Остановились деньги. Задумались. Спорить начали, а о чем — не поймёшь, такой гвалт поднялся. А потом вышла вперёд главная большая деньга и говорит:
— Мы — деньги, существа крайне любопытные. Нам всё интересно, а главный наш вопрос: куда деваться? И как только мы замечаем, что кто–то из нашего брата куда–то делся, да ещё и в кучку собрался, так и остальным тоже туда же охота. Деньги — к деньгам! Не зря исстари так говорят.
Понял дом что ему теперь делать и завёл кучку денег на стороне. Вскоре все в доме вздохнули свободно, потому что деньги кончились: все на сторону ушли.
Как–то узнала луна от пролётного ветра, что у солнышка и дождя есть дети, радугами называются. Красивые такие. Много. Особенно летом. У луны тоже дети были радуги ночные. От тумана. Как узнали лунные дети про солнечные радуги, собрались они вокруг мамы и говорят, что им скучно, надо бы гостей пригласить, повеселиться. Но гостей — не взрослых, а детских.
Мама всё поняла и отправила утренний ветерок с приглашением к солнышку. Передал ветерок солнышку лунное приглашение. Радуги солнечные услышали, набежали и давай в гости отпрашиваться. Так они нежно, так искренне просились, что даже дождик всплакнул от умиления. Отпустили.
А в гости–то далеко добираться по небу. У радуг ножки быстро устали. Что делать. И тут им ветерок подсказал. «А вы», — говорит, — «перевернитесь, как лодочки, и плывите по небу, как по морю: и легко, и быстро». Радуги перевернулись, стали похожи на лодочки и поплыли быстро–быстро. А ветерок им помогал.
Первым их сорок–белобок заметил. И как начал он трещать над лесом: «Караул! Радуги вверх тормашками плывут!» Услышали его бурундучки, выхухоли, зайцы. Смеются. Никто не верит. «Да, вы на небо–то поглядите!» — крикнул сорок–белобок и улетел. Поглядели зверушки на небо. А там… А там радуги вверх тормашками плывут. Красивые! Много! Стали зверушки прыгать и веселиться. А как иначе? От радуг ведь одна радость всем, известное дело.
А как смеркаться началось, над лесом даже сова захохотала: — Диво дивное! Радуги плывут! И тут радуги побледнели, солнышко–то далеко–далеко. А потом и вовсе невидимыми сделались. Доплыли до луны. Вкруг неё лунные радуги собрались. Ждут. А никого им не видно. Губки надули. Вот–вот заплачут.
— Не плачьте, сестрички и братики. Мы здесь. Только мы теперь невидимые до самого утра.
Перестали лунные радуги кукситься. Побежали всех за стол звать, чай пить. С тортиком! А потом в догоняшки играли. Ну, и пусть гостей не видать, зато слыхать очень даже хорошо. На всё небо!
Выросли у мамы–зайчихи три сыночка–зайчика. Все ласковые, послушные заи–паиньки. У каждого свои особенности. Старшенький — умница, глазоньки большие, лоб — не лоб, а лбище, такой выдающийся. За то его и прозвали Лобзаем. Средненькому — купаться нравилось, в баньке родился. Оттого и прозвали Банзаем. А младшенький — страсть как любил, чтоб ему спинку терли. Вот если никто не потрёт, тогда он у деревца встанет и сам трется об него спинкой. И нарекли его за это Терзаем.
Собрались братья Лобзай, Банзай и Терзай жениться. Позвала мама сваху Восвоясю и муженька её, дяденьку Восвояся, тоже позвала. Стали думать–гадать: к кому свататься.
Ну, со старшим всё решилось легко, у него уже была подружка хорошая, соседская — Борзая. В бору родилась, лес любила, да и нравился ей жених давно, сама часто в гости звала:
— Иди ко мне, Лобзай!
Он сразу и шёл, не перечил. Мягкий Лобзай, добрый, отзывчивый. Борзая с ним что хотела, то и делала.
Банзаю маленькая пухленькая Ползая досталась в жёнушки. За росточек небольшой её таким имечком и наградили, половинкой. Банзай со свадьбой тянуть не стал. Такой он нетерпеливый. Подошёл, спросил:
— Вы Ползая?
— Да, а что?
— Разрешите на вас жениться?
Вот и весь сказ. Эти двое как поженились, тут же новую баньку отстроили.
Остался горемыка–младшенький. Ни одна зайка не хотела идти замуж за Терзая. Ну, и что, что он на вид кроткий: имя–то какое грозное! Выйдешь за такого, а вдруг он терзать начнёт?
Мама–зайчиха со свахой Восвоясей разругалась от огорчения и отправила их обоих с дяденькой Восвоясем согласно их прозвищу — то есть восвояси. А сама объявления расклеила на всех деревьях лесных и столбах придорожных: «Молодому, красивому воспитанному заиньке срочно требуется невеста. Обращаться под ракитовый кустик к маме».
И вот однажды пришло письмо. Из кроличьей деревеньки:
«Здравствуйте, уважаемые зайчики! Хочу замуж. Краля».
За невестой отправилась вся родня: и брат Лобзай с Борзаей, и брат Банзай с Ползаей, и мама, и Терзай. Назад глянули: старые Восвояси тоже вслед за ними шкондыбают. Всем любопытно: что там за невеста?
