То был старый, но очень ученый человек, который знал много языков, арабский, персидский, коптский, даже китайский, понемногу всякого. Он слыл в той стране чудом учености и ему платили большие деньги за обучение этим языкам. Этот старик как-то прослышал про Альмансора и стал его брать к себе раз в неделю, угощал редкими фруктами и всякими лакомствами и так приветливо обращался с ним, что мальчик чувствовал себя у него как дома. Этот старик был престранный человек. Он заказал для Альмансора такую одежду, как носят знатные люди в Египте и хранил эту одежду в особой комнате. Как только Альмансор приходил, он его посылал переодеться, затем оба шли в особую залу, которую старик ученый называл «Малою Аравией».
Зала эта была уставлена всевозможными деревьями, красивыми пальмами, молодыми кедрами и разными пышными цветами, какие можно встретить на востоке. Пол был устлан персидскими коврами, а по стенам лежали подушки; нигде ни одного ни стула, ни стола. На одну из подушек садился старый ученый, но не такой как всегда. Вкруг головы он обматывал тонкую турецкую шаль в виде тюрбана; надевал кафтан, сделанный из парчового халата, широкие турецкие шаровары, желтые туфли, подвязывал себе длинную седую бороду до самого пояса и смотрел совсем почтенным человеком. Он даже, несмотря на свой миролюбивый характер, затыкал кинжал за пояс и подвешивал кривую саблю. При нем была также трубка чуть не двух локтей длины, а прислуживали им слуги одетые по персидски, из которых многие подкрашивали себе черным лицо и руки.
Сначала все это казалось Альмансору очень забавным, но скоро он увидел, что может извлечь большую пользу от таких посещений. У доктора он не смел сказать слова по египетски, здесь, наоборот, первое условие было: ни слова по французски. Альмансор должен был приветствовать старика по восточному и в ответ получал также приветствие. Потом оба садились и начинали разговаривать, причем старик перемешивал все языки, арабский, персидский, коптский и пр. Это называл он «ученый восточный разговор». Перед ним стоял слуга, в таких случаях именуемый невольником, и держал толстую книгу. То был словарь. Чуть старик затруднится в слове, сейчас подает знак «невольнику», быстро найдет что нужно и спокойно продолжает разговор.
«Невольники» разносили в восточной посуде шербет и т. п. и когда Альмансор хотел особенно польстить старику, он говорил, что все у него точь в точь как на востоке. Альмансор прекрасно читал по персидски и это особенно пленяло старого ученого. Он давал ему разбирать старинные рукописи и замечал правильное произношение.
То были счастливые дни для бедного Альмансора; ученый никогда не отпускал его с пустыми руками и часто дарил его не только золотом, но и разными необходимыми вещами, в которых отказывал мальчику скряга доктор. Так жил Альмансор несколько лет в столице Франции. Тоска по родине ни на минуту не утихала в нем. Ему только что исполнилось пятнадцать лет, когда произошел случай, имевший огромное влияние на дальнейшую его судьбу.
Франки, оказывается, к тому времени выбрали себе в султаны и повелители того полководца, с которым Альмансор так часто беседовал в Египте. Альмансор слышал и даже видал по разным празднествам в городе, что что-то произошло. Но он не мог себе и представить, чтоб выбрали именно того: он ему казался слишком молод.
Раз шел Альмансор через один из мостов, соединяющих этот город; вдруг он увидел недалеко от себя человека в простом солдатском платье; он стоял, облокотясь на перила и смотрел в реку. Альмансору показалось что-то знакомое в чертах солдата; он стал рыться в своих воспоминаниях и вдруг вспомнил! Это был тот самый начальник франков, с которым он так часто разговаривал и который всегда так заботился о нем. Как его звали, он не помнил, но вспомнил то прозвище, которое дали ему между собою солдаты, собрался с духом и прямо подошел к незнакомцу: «Салем алейкум, «Маленький Капрал!» — проговорил он дрожащим от волнения голосом и встал перед ним, скрестив руки на груди.
Человек удивленно оглянулся, проницательным взором окинул юношу, подумал немного и сказал: «Возможно ли? Ты здесь, Альмансор? Где твой отец? Как дела в Египте? Что привело тебя сюда?»
Тут Альмансор не выдержал и разрыдался: «Так ты не знаешь, что злодеи, твои соотечественники, сделали со мною, Маленький Капрал? Ты не знаешь, что я уж много лет оторван от земли своих отцов?»
— «Надеюсь», — сказал незнакомец и брови его сурово сдвинулись: — «надеюсь, что тебя не насильно увезли сюда?»
— «Ах, да, конечно, насильно», — отвечал Альмансор. — «В тот день, как ваши солдаты садились на корабли, в тот день исчезла с глаз моих родина. Они увлекли меня с собою. Один полковник сжалился надо мною: он выплачивает за мое содержание одному здешнему доктору, проклятому скряге; тот только бьет меня и морит голодом. Знаешь ли, Маленький Капрал, я очень рад, что встретил тебя. Ты должен мне помочь».
Тот улыбнулся и спросил, какого рода помощь требуется.
