Во главе шли музыканты, за ними матросы, а сзади них крупный сильный человек в старомодном богатом одеянии, с кинжалом у пояса и длинною толстою испанскою тростью с золотым набалдашником в руке. По левую руку его шел негритенок и нес длинную трубку. От времени до времени тот брал ее, торжественно потягивал из нее нисколько раз и шел дальше. Он остановился как свечка перед Вильмом; за ним встали другие, менее роскошно одетые; у всех были в руках трубки, но не такие драгоценные, как трубка толстяка. Сзади стояла еще толпа людей, в том числе нисколько женщин с детьми. Все были одеты богато, но в какие-то неведомые одежды. Кучка голландских матросов завершала шествие. У всех был полон рот табаку и коротенькая трубка в зубах.
Рыбак с ужасом смотрел на это странное сборище; он старался прибодриться, не зная, что дальше произойдет. Долго стояли люди вокруг него, стояли и курили, и дым их трубок легким облачком носился над толпою, застилая временами мерцающие звезды. Круг все стягивался вокруг Вильма, трубки пыхтели все сильнее и облако дыма все ниже и тяжелее спускалось над ним. Сокол был по природе отважный человек, да он и приготовился к самому необыкновенному; но непонятная толпа, все сильнее надвигавшаяся на него, словно готовясь раздавить его своею тяжестью, смущала его. Крупный пот выступил у него на лбу; он почти терял сознание от страха. Каков же был его ужас, когда, случайно повернув голову, он увидел над собою неподвижную сидящую фигурку. То был желтый человечек, застывший и сморщенный, с трубкою во рту.
Смертельный ужас обуял Вильма. «Именем того, кому вы служите, кто вы такие?» — вскричал он. — «Кто вы и что вам нужно от меня?» Толстый мужчина пыхнул три раза из трубки, передал трубку слуге и произнес леденящим душу голосом: «Я Альфред Франц фон Свельдер, владелец и командир корабля Кармиллана из Амстердама. Он пошел ко дну со всем грузом и экипажем здесь, у этих скал, по пути из Батавии; вот мои офицеры, а вот мои пассажиры, а вот мои бравые матросы, погибшие со мною. Зачем вызвал ты нас из глубины? Зачем нарушил наш покой?»
— Я хочу знать, где сокровища Кармиллана?
— «На дне морском».
— Где?
— «В Стинфольдской пещере».
— Как их получить?
— «Ныряет же утка за селедкою; неужели сокровища Кармиллана того не стоят?»
— Сколько удастся мне добыть?
— «Больше чем сможешь прожить». — Желтый человечек злорадно усмехнулся; зловещий хохот пронесся по собранию.
— «Все спросил?» — продолжал капитан.
— Все. Можешь идти!
— «Будь здоров и до свидания», — отвечал голландец. Он повернулся, музыканты прошли вперед и все шествие двинулось в прежнем порядке, под звуки того же торжественного гимна. Все слабее и глуше раздавалось пение, пока, наконец, не слилось с отдаленным рокотом прибоя. Вильм напряг все силы, чтобы высвободить руку, наконец, это ему удалось. Он кое-как распутал веревку и выбился из шкуры. Без оглядки побежал он домой и наткнулся в хижине на неподвижно распростертого Каспара. С трудом удалось Вильму привести его в чувство и еще труднее убедить в своем существовании: бедняга считал друга погибшим и принял его за призрак. Добродушный толстяк рыдал от радости, видя Вильма здоровым и невредимым, но радость эта сразу омрачилась, как только он понял, что у того теперь на уме.
— «Пойми, я скорее брошусь в пасть самому черту, чем смотреть на эти голые стены и терпеть эту нужду. Идешь или нет со мною, — я один пойду». С этими словами он схватил факел, огниво, веревку и выбежал за дверь. Каспар бросился за ним. Он настиг его уже на том утесе, где он в тот первый раз укрылся от грозы; безумец уже прикрепил веревку и собирался спускаться в зияющую под ним черную пропасть. Тщетно пытался Каспар остановить друга; он уже хотел спускаться за ним, но Сокол резко крикнул ему не мешать, а только держать веревку. Со страшными усилиями, подгоняемый непомерною алчностью, полез Вильм в пещеру и добрался до выступа скалы, под которым бешено крутились волны, выкидывая белую пену. Он засветил факел, зорко вглядываясь в воду и, наконец, различил что-то прямо под собою. Вильм отложил факел в сторону и ринулся в волны. Он скоро появился на поверхности, с тяжелым ящиком в руках. В ящике оказалось золото. Вильм с торжеством сообщил о находке товарищу. Каспар, рыдая, умолял его вернуться, но Сокол по-прежнему был глух к его мольбам. «Начало недурно, но то ли еще впереди?» — думалось ему. Он снова нырнул в пучину.
Громкий хохот раскатился по морю. Вильм Сокол больше не появлялся. Каспар долго сидел и ждал на краю пропасти, наконец пошел домой, но уже совсем другим человеком. Слабая голова его и любящее сердце не вынесли потрясения: он лишился рассудка. Целыми днями бродил он по берегу, бессмысленно вперив взгляд в одну точку; все рушилось вкруг него, он даже не замечал разрушений. Прежние знакомцы жалели его и, насколько могли, заботились о нем. В один прекрасный день разнесся слух, что кто-то ночью, во время грозы, видел Вильма на берегу в числе экипажа Кармиллана. В тот же день исчез Каспар.
