Он вынул свисток из-за пояса, осмотрел его внимательно, приложил ко рту, попробовать хороший ли даст тон; свисток не издал ни звука. Саид надул щеки и дунул что было силы: свисток по-прежнему остался нем. Он с досадою сунул его обратно за пояс. Однако, вскоре Саид вспомнил таинственные слова матери; ему не раз приходилось слышать о волшебницах и волшебниках, но никогда не приходилось видеть человека, который бы действительно знал таковых. Обыкновенно все таинственные приключения происходили где-то в неведомых странах и с невиданными людьми; он думал, что те времена давно прошли и феи исчезли со света или перестали заниматься судьбою смертных. Тем не менее, он как-то был склонен верить тому сверхъестественному и таинственному, что произошло с его матерью и так углубился в подобные мысли, что целый день ехал как во сне, не принимая участия ни в шутках, ни в разговорах товарищей.
Саид был очень красивый юноша; красиво очерченный рот, прекрасные смелые глаза, какое то прирожденное достоинство, довольно редкое в таком юном возрасте — все располагало в его пользу. Его статная фигура в полном воинском наряде и изящество с которым он легко, но уверенно управлял конем, невольно приковывали к нему взоры спутников. Один из самых почтенных членов каравана ехал рядом с ним, любуясь юношей, и старался разными вопросами испытать развитие его духа. Саид привык с почтением относиться к старости; он отвечал скромно, но с достоинством и осмотрительностью, так что старик пришел от него в восторг. Но мало-помалу, так как юноша не мог отделаться от занимавшей его мысли, разговор перешел на мир таинственности, на гениев и волшебниц. Саид спросил старика, верит ли тот в существование фей, добрых или злых духов, и могут ли они, по его мнению, иметь какое нибудь влияние на жизнь людей.
Старик погладил бороду, покачал головою. «Нельзя отрицать», — сказал он, наконец, — «что бывает нечто подобное, хотя, по совести признаюсь, что до сих пор ни разу не встречал ни карлика-духа, ни гения в виде великана, ни какого-нибудь волшебника или волшебницу». Тут старик принялся рассказывать юноше столько чудесных историй, что у того голова закружилась и он ни о чем другом не мог думать, как о таинственных явлениях, сопровождавших его рождение. Ему казалось, что и внезапная перемена погоды, и благоухание цветов в комнате Земиры — все это имеет глубокое и счастливое значение; что он сам стои́т под особым покровительством могучей, благодетельной волшебницы и что свисток дан ему на случай, если ему почему-либо понадобится помощь покровительницы.
Всю ночь он бредил о замках, волшебных конях, гениях и т. п. и жил как в волшебном царстве.
К сожалению, на следующей же день ему пришлось убедиться, насколько ничтожны сны сравнительно с действительностью. Караван прошел уже большую часть дневного пути, и Саид спокойно ехал рядом со своим спутником, когда на краю горизонта показалась темная тень; одни сочли ее за песчаный холм, другие за тучу, третьи за новый караван. Но старик, который много путешествовал на своем веку, предупреждал быть осторожнее, так как это вероятно шайка арабов разбойников. Мужчины схватились за оружие, жен и товары поставили посреди и все приготовились к нападение. Темная масса медленно двигалась по равнине и напоминала собою стаю журавлей на отлете. Постепенно толпа ускорила движете и не успели различить отдельных людей и оружие, как разбойники вихрем налетели на караван и врезались в ряды.
Мужчины отчаянно защищались, но разбойники значительно превышали их числом. Они окружили их со всех сторон, многих убили издалека, потом пустили в ход копья. В эту ужасную минуту Саид, все время сражавшийся впереди, схватил свисток, дунул в него и с тоскою выпустил его: свисток по-прежнему не издал ни звука. В отчаянии от разочарования он ринулся вперед с копьем в руке и всею силою всадил его в грудь ближайшему арабу. Тот покачнулся и упал с коня.
— «О Аллах, Аллах, что ты наделал!» — крикнул старик. — «Теперь мы все погибли!» И он не ошибся. Как только остальные увидели падение того араба, они подняли страшный крик и с такою яростью врезались в ряды осажденных, что скоро одолели немногих оставшихся в целости людей. Саид оказался окруженным пятью или шестью людьми.
Он так искусно действовал копьем, что никто не осмеливался приблизиться к нему. Наконец, один остановился, натянул лук и уже собирался спустить тетиву, но другой подал ему знак. Юноша приготовился уже к нападению, как вдруг, прежде чем он успел заметить, один из арабов накинул ему на голову петлю. Как он ни старался разорвать веревку, петля все сильнее стягивалась вкруг его плеч. Саид был захвачен в плен.
