Его всюду искали, но нигде не могли найти. Однако, предание гласит, что с тех пор нередко видят его рядом с Вильмом среди людей затонувшего корабля, в бурные ночи у пещеры Стинфольда.
Во времена Гаруна-аль-Рашида, повелителя Багдада, жил был в Бальсоре почтенный человек по имени Бенезар. Он был достаточно богат, чтоб жить себе спокойно, не занимаясь ни торговлею, ни каким-либо другим делом. Рождение сына нисколько не изменило его образа жизни. «К чему мне на старости лет тревожиться и промышлять?» — говорил он соседям. — «Стоит трудиться, чтоб приобрести Саиду какую-нибудь лишнюю тысченку, если дело пойдет, или столько же потерять, в случай неудачи? Где двое сыты, там и на третьего хватит, говорит пословица. Будет он добрым малым, ни в чем не будет у нас недостатка». Бенезар сдержал слово. Он не приспособил сына ни к торговле, ни к какому другому ремеслу, но тщательно заботился о его воспитании; приучил его читать мудрые книги, относиться с уважением к старшим и искусно владеть оружием. Это знание он почему-то считал необходимым украшением для молодого человека и скоро Саид прослыл за искусного бойца среди товарищей, в верховой же езде и плавании ему не было равного.
Когда ему исполнилось восемнадцать лет, отец послал его в Мекку ко гробу Пророка закончить на месте свое религиозное образование, как того требует закон. Перед отъездом отец призвал его к себе, снабдил его золотом и сказал: «Вот что, сын мой! Я лично стою выше предрассудков толпы. Мне приятно слушать разные сказки и предания о феях и волшебниках, но я далек от того, чтоб верить всему этому и не допускаю, как многие другие невежественные люди, чтоб они имели влияние на людскую судьбу. Но мать твоя твердо верила в них и даже раз, взяв с меня клятву, что я никому про это не скажу, созналась, что сама с самого рождения в постоянном сношении с одною волшебницею. Я посмеялся над нею и значения словам ее не придал. А все же, Саид, при твоем рождении произошло немало удивительных вещей. Весь день лил дождь и гремел гром и небо было черно как уголь; читать даже нельзя было без огня. Около четырех часов пришли сказать мне, что родился сын. Я поспешил к твоей матери посмотреть ребенка и благословить его; но у дверей ее комнаты встретил всех ее прислужниц; они объявили, что сейчас никак нельзя войти, что Земира, мать твоя, всех удалила и что ей необходимо остаться одной. Я постучал в дверь; все было тихо и дверь не отворилась».
— «Мне стало досадно и я хотел уже удалиться, как вдруг небо неожиданно прояснилось и, что всего удивительнее, оно прояснилось только над нашим городом, а вокруг лежали все те же черные тучи и по-прежнему гремел гром и сверкали молнии. Пораженный, я любовался невиданным зрелищем. В это время дверь в комнату Земиры широко раскрылась; я сделал знак служанкам подождать и вошел один к твоей матери, спросить, зачем она заперлась. Когда я вошел, меня сразу охватил одуряющий запах роз, фиалок и гиацинтов, у меня сразу закружилась голова. Мать твоя показала на тебя: вокруг твоей шейки, на тоненькой как ниточка золотой цепочке, висел серебряный свисток. «Добрая волшебница, о которой я тебе рассказывала, была у меня», — радостно сказала она, — «она подарила вот это твоему сыну». — «Так это твоя колдунья небо нам расчистила и такое благоухание по себе оставила?» — засмеялся я и недоверчиво покачал головою. — «Ну, насчет подарка, могла бы что-нибудь получше припасти чем свисток; мешок золота, или коня, или что-либо такое». Мать твоя испуганно умоляла меня не смеяться над волшебницей, чтоб ее благословение не обратилось в погибель».
— «Я замолчал, чтоб не тревожить ее и у нас больше не было об этом разговора. Шесть лет спустя она умерла в полном цвете лет, а перед смертью отдала мне таинственный свисток и поручила отдать его тебе, когда тебе исполнится двадцать лет. До этого времени она умоляла никуда не отпускать тебя от себя. Вот подарок», — продолжал Бенезар, вынимая из шкатулки небольшой серебряный свисток на длинной золотой цепочке. — «Хоть тебе только восемнадцать лет, но, право, не вижу разумного основания задерживать тебя еще на два года, как того желала твоя мать. Ты юноша скромный, честный, оружием владеешь не хуже взрослого, могу тебя хоть сейчас объявить совершеннолетним. Поезжай себе с миром и да хранит тебя Бог. В счастье ли, в беде ли, не забывай отца».
Саид нежно простился с отцом, повесил свисток себе на шею, сел на коня и поскакал к тому месту, где собирался караван в Мекку. Собралось до 80 верблюдов и нисколько сот всадников; караван двинулся в путь и Саид выехал из города.
Новизна положения и новые впечатления сначала развеяли его немного. Когда же въехали в пустыню и местность стала печальна и однообразна, ему больше оставалось времени на размышление и он задумался над словами отца.
