Помолчали. Трехголовый ужик нежился на коленях Лены, головы поочередно рассказывали анекдоты и предлагали «сообразить на четверых». Вскоре солнышко, еще недавно нещадно палившее оголенные плечи Огурцовой, устало начало падать за гору. Ужик посоветовал Лене поторопиться и заночевать в деревеньке, что находилась недалеко и была видна невооруженным глазом.
Лена шла к деревне со странным чувством. За те пару дней, что она провела в этом сказочном мире, она настолько привыкла к событиям, происходившими с ней, что просто не представляла теперь, как будет жить без всего этого, когда выберется отсюда в обычный мир. Все ее теперешние похождения напоминали ей какую-то компьютерную бродилку, где она проходила различные уровни и, в итоге, должна сразиться с самым главным Злодеем (то, что ей придется бороться с Кощеем, подсказывала ее пятая точка, которая безошибочно чувствовала неприятности). Что или кто ее ждет впереди? Насколько все увиденное ею будет отличаться от общепринятого и понятного? И, если ранее, Лена просто мечтала избавиться от наваждения и поскорее очутиться у себя в родном городе, то теперь она жутко боялась проснуться и увидеть вокруг обыденный мир, серые, замученные работой и проблемами лица, туман в глазах и на улицах. Безысходность, с мелкими вкраплениями радости от долгожданных покупок и пьянок с друзьями. Она так задумалась, что не заметила огромную репку, которая росла посреди дороги. Налетев на овощ, Лена вскрикнула от неожиданности и боли. Расшибленный нос болел ужасно, репка же от удара даже не покачнулась. Обойдя со всех сторон мутанта, Огурцова стала оглядываться в поисках хозяина репы. Чутье ее не подвело. Метрах в десяти на земле сидел дед и, глядя на первые звезды, появляющиеся на небе, задумчиво ковырял в носу.
– Бабушку с внучкой ждете? Жучку и кошку, и мышку? – блеснула познаниями русских народных сказок Елена, обращаясь к дедушке.
– Ну, если старый мешок с костями, тинэйджер и парочка животных смогут сдвинуть хоть на сантиметр этого монстра, то да. А вообще, трактор я жду, – недовольно ответил Дед, оторвавшись от созерцания содержимого своего носа.
– Не подскажете, где в вашей деревне переночевать можно? – продолжала любезничать Елена.
– Ну, коли бабло имеешь, можешь в гостинице остановиться. А так, приходи в любой дом, в сарае у всех сено имеется, там и заночуешь.
– Спасибо, а как это у вас такая репка выросла? Просто необыкновенно большая. Теперь вам точно на год хватит.
– "Фантой" поливал. Вырасти-то она выросла, только ее жрать невозможно, гадкая, со вкусом этой "Фанты". А убрать с дороги Кощей приказал, а то не сносить мне головы.
Так как юный мичуринец вновь стал демонстративно ковыряться в носу, Лена сочла благоразумным не доставать его, а пойти по тропинке в деревню, пока окончательно не стемнело. Зайдя на территорию деревеньки, она постучалась в первый же дом и, о чудо, ей не только постелили в сенях, но еще и дали крынку парного молока и краюшку хлеба. Сытая и усталая Огурцова уснула мертвым сном, даже не заметив, как к ней в темноте пробралось какое-то существо и, осторожно прокравшись по одеялу, залезло к ней в ухо, с усилием отодвинув прядь волос.
Проснулась Лена от мощного и довольно болезненного удара в пятку. С испугом вскочив, она протерла заспанные глаза и увидела рядом с собой огромного петуха, который стоял подбоченясь, косил на нее своим круглым глазом и кудахтал какие-то ругательства.
– Ну ты и Петух! – с обидой произнесла Огурцова, вложив в это слово все свое презрение.
Петух по-человечьи не понимал, но презрение в словах оценил, потому что начал готовиться к бою, подпрыгивая на месте и разминая затекшие крылья. «Заклюет насмерть» – пронеслось в мозгах, и тут она услышала в своем ухе голос: «
Девушка достаточно уже пожила в этом удивительном мире, чтоб перестать удивляться. Так как совет был довольно благоразумным, то она, скатившись кубарем с сеновала, помчалась вон от петуха-убийцы. Пробежав где-то с километр, она остановилась отдышаться.
– Чё-то не спортивная ты какая-то,– вновь услышала Огурцова.
– Кто со мной разговаривает? – крикнула она в ответ, озираясь. В ухе невыносимо зачесалось, и на свет появился малюсенький человечек. Спустившись по прядям волос девушки, он ловко перебрался к ней на ладонь.
– Ой какой ты хорошенький! – умилилась Огурцова.
В ответ человечек нахмурил брови, и сложив малюсенькие ручки на малюсенькой груди, яростно зашипел:
– Я тя постарше буду, так что ты тут не фамильярничай. Я те не кошара, чтоб меня за ушами гладить и муси-пусить со мной.
– Но ты же Мальчик-с-пальчик, – стала возмущаться Лена на такую агрессию.
– Я мальчиком был, когда тя еще родители и не планировали, так что еще можно поспорить кто из нас тут мальчик, – продолжал сердиться человечек.
– Ну знаете. Я вас не просила мне в ухо залезать! Оно мое, между прочим!
– И что? Жалко что ли? У тя их все равно два. Можешь одно в аренду сдавать.
– Спасибо, я уж как-нибудь без подселения обойдусь.
