– Спасибо. Я как-то уже забыла, – Лена наконец пришла к выводу, что в просторном сарафане ей куда комфортнее, чем в узкой юбке и синтетической блузке. Напившись чаю с плюшками, Лена благодарно обняла Старуху, – Ладно, бабушка, спасибо тебе за хлеб-соль… И самогон… И сарафан.... Я пошла!
– На вот тебе клубочек. Куда он покатиться, туда и ты иди. Он тебе путь укажет! – Старуха кинула на дощатый пол клубок ярко-зеленых ниток.
Клубок тут же нетерпеливо начал скакать у двери. Уже отойдя от избы метров на пятьдесят, Лена услышала, как вслед ей Старуха крикнула:
– А увидишь этого хрыча старого… Рыбака моего, скажи, пусть возвращается… Прощу ему все!
Идти вдоль моря было тяжеловато, ноги вязли в песке, клубок тоже еле катился вперед и был грязен неимоверно. Но море внезапно, вместе с прибрежным песком, кончилось, и Лена вступила в небольшой городок, весь украшенный разноцветными флагами. Строения преимущественно были каменные, хотя, тут и там проглядывали ветхие избенки, как у Старухи на Синем море. Вытряхнув из лаптей остатки песчинок, отряхнув клубок и засунув его в пакет (авось пригодится), Елена Алексеевна решила идти в ту сторону, куда шло больше всего народу. А народ, как оказалось, шел на центральную площадь, где стояли наспех сколоченные подмостки для какого-то представления. За ширмой слышалась возня и ругань. Время шло, однако представление по каким-то сказочным причинам задерживалось. В толпе все отчетливей разносился ропот недовольства. Наконец, не дождавшись ничего, люди стали расходиться по своим делам. Лена решила все-таки остаться. Когда площадь опустела, на сцену вышел какой-то толстый мужчина в клетчатых штанах размера ХХХХ и с бородой до самого пола. Толстяк подошел к краю сцены и уселся, свесив кривоватые ноги вниз. Он был необыкновенно печален. Елена была уже стрелянным воробьем, поэтому сразу догадалась, что это Карабас-Барабас.
– Товарищ Карабас – Барабас? – официально начала она, – А где Мальвина или Буратино?
Девушка отлично помнила эту сказку и ей хотелось пообщаться либо с умненькой Мальвиной, которая, возможно, знает, как найти Ивана Царевича, либо с добряком Буратино.
– Там, в подсобке, – устало ответил мужчина и вдруг огромные слезы покатились по его лицу.
Лена настолько была поражена плачущим мужчиной да еще, если верить сказке, жутким тираном-садюгой, что остановилась перед ним как вкопанная.
– Так чего вы плачете? Добрее надо быть и тогда все куклы бы вас слушались и выступали. Что, Буратино сбежал, да? – Лена участливо заглянула в лицо толстяка.
– Добрее?!!! – взвизгнул Карабас и вскочил так стремительно, что чуть не упал со сцены, – Да куда уж добрее! Они творят что хотят! Получают бешенные гонорары… А я?! Я – режиссер! Мне нужно всего лишь, чтобы шло действие! Чтобы народ видел, какими глазами я смотрю на то или иное произведение! Я хочу признания, понимаете?! Я хочу Гамлета в оригинале поставить!
Тут Карабас-Барабас ловко схватил Огурцову за руку и поднял на сцену,
– Пойдемте!!! Пойдемте, и вы увидите своих кумиров воочию.
Лена послушно заглянула за кулисы, которые перед ней распахнул бородач… На полу, в обнимку с бутылкой пива, лежал Буратино. Полосатая его шапочка съехала ему на одно ухо, курточка была расстегнута, впрочем, как и ширинка на бумажных шортиках. Рядом сидел Пьеро и читал для Мальвины рэп. Мальвина, не слушая своего вечного почитателя, курила "Беломор" и красила ногти алым лаком.
– Вот, полюбуйтесь! – жаловался Карабас-Барабас, тыча пальцем в свою горе-труппу, – И это артисты? Буратино так нажрался, еще неделю назад, а древесина плохо сохнет, тут климат сырой. Короче он не просыхает… Мальвина без него отказывается на сцену вылезать. Ну, а Пьеро, жук еще тот, ему стихи велено читать, Пушкина там, Цветаеву… А он.... А он… Вы послушайте только!
Лена послушала. Пьеро, раскачиваясь из стороны в сторону и периодически наминая то место, где у брюк находится молния, монотонно бубнил:
После речитатива, Пьеро подбежал к Карабасу и уткнулся ему головой в живот, требуя похвалы.
– Вот молодец. Только не понимаю я твоего творчества. Но, талантище! – Барабас ласково погладил поэта по голове, одетой в рэперскую шапочку.
– Постойте, это не он сочинил! – возмутилась Лена, – Это группа «Т-9». Я знаю эту песню!
Карабас-Барабас вопросительно посмотрел на Пьеро. Кукла не выдержала его укоряющего взгляда и, разрыдавшись, бросилась к Мальвине за утешением, споткнувшись по дороге о лежащего Буратино. От толчка Буратино очнулся, обвел всех мутным взглядом и произнес:
