–Ту бии, ор нот ту биии… Вот из зе квещенс? – после чего воткнулся своим длинным носом в землю и захрапел.
Лена сидела рядом с Карабасом-Барабасом на краешке сцены и пила чай с мятой. Чай им с Карабасом заварила Мальвина, после чего, заявив, что у нее давно кончилась краска для волос, куда-то усвистала. Пьеро остался с Буратино, на случай, если тот очнется.
Настроения у Лены совершенно не было, так же как и перспектив выбраться отсюда. Карабас-Барабас признался, что они – бродячая труппа и он совершенно далек от политики данного государства, как впрочем, и всего остального. Он ездил от деревни к деревне, из города в город с выступлениями строптивых актеров-кукол, тем и жили. Где находится Кощей, Иван Царевич и, тем более, Сказочница, он не знал. Он просто хотел стать великим режиссером, а из-за недоразумений в виде алкаша Буратино, стервы Мальвины и плагиатора Пьеро, все идет прахом. Лена в задумчивости ковыряла краешек чашки ногтем, как вдруг радостно хлопнула себя по лбу:
– Карабасик! Я знаю, что надо сделать!
На этот раз толпа на площади собралась еще больше. Все стояли в предвкушении представления. Наконец раздался свисток и импровизированные кулисы разъехались в разные стороны. На сцене был изображен старинный зал, посреди которого стоял Буратино. К рукам и ногам его были привязаны веревочки, уходящие куда-то к потолку. Рот его был залеплен скотчем и на нем нарисована улыбка. Голосом Карабаса-Барабаса Буратино вещал трагедию Шекспира. При этом сам Буратино дико вращал глазами и мотал головой. Мальвина, Пьеро и прочие куклы так же появлялись на сцене с веревочками на конечностях и заклеенными ртами. Мальвина "пищала" голосом Огурцовой…
Спектакль прошел на ура! Зрители долго рукоплескали и кричали "Браво!". Когда все разошлись, Карабас и Лена отлепили от лиц кукол пластыри, развязали веревки. Начался невообразимый гвалт. Мальвина материлась, Пьеро вообще залил всю сцену слезами, а Буратино, впервые протрезвев, смотрел на все происходящее с искренним недоумением. Карабас-Барабас, между тем, старательно что-то писал на бумаге, не обращая внимания на орущих кукол. Наконец, дописав, он встал и громовым голосом зачитал написанное. Текст в сокращенном варианте содержал информацию о том, что ввиду систематических нарушений дисциплины, пьянства, непослушания, срывов концертов, вся труппа актеров уволена из театра, а сам театр перестает существовать. Наступила тишина. И вдруг все куклы бросились к Карабасу, стали его обнимать, плакать и проситься обратно. Оказалось, они все вдруг поняли, что жизнь вне театра не имеет никакого смысла, что Карабас – лучший режиссер, гений и вообще им как папа родной. Карабас с плохо сдерживаемым ликованием позволял куклам целовать носки своих ботинок.
Лена покинула их в тот момент, когда Буратино самолично выливал в землю водку из бутылки, Мальвина смывала свой кричащий макияж, а Пьеро что-то старательно сочинял на листе бумаге. Карабас-Барабас сидел на стуле с таким счастливым видом, словно только что выиграл деньги в игре "Кто хочет стать миллионером". Лена помахала счастливому Карабасу на прощание рукой и вновь отправилась в путь дорогу.
Огурцова смотрела в сторону леса, который начинался сразу за городом. И хоть в лес идти совершенно не хотелось, так как она имела свойство теряться даже в городском парке в три сосны и четыре березы, однако клубочек, который Елена предварительно достала из сумочки, настойчиво катился именно в ту сторону. Вздохнув, девушка отправилась вслед за настырным клубком. Лес, как ни странно, был совсем не сказочный, а очень даже обыкновенный, больше елово-сосновый. Там и сям торчали хилые березки, пытающиеся глотнуть света среди многочисленных колючих и пушистых веток. Темный был лес, мрачный. Как назло, клубок, прокатившись несколько метров, наглухо застрял в кустиках брусники. Вздохнув, Елена пихнула свой допотопный "Джи-Пи-Эр-Эс Навигатор" в сумку и пошла прямо. Чтоб не было так скучно, она решила запеть песню. Однако ничего, кроме "Не плачь" Т.Булановой, на ум не приходило. Так, напевая во все горло, Лена двигалась в неизвестном ей направлении, как вдруг услышала над головой:
– Ну и чего разоралась – то?
Лена ойкнула от испуга и стала крутиться на месте, пытаясь обнаружить говорившего. Вокруг никого не было.
– Наверное, мне послышалось, – решила наша путешественница и снова запела, правда, уже без былого задора и громкости.
– Я говорю, чего орешь-то? – снова раздалось за правым ухом Огурцовой.
– Кто тут? Кто со мной разговаривает? – девушка испуганно вглядывалась в чащу, пытаясь хоть кого-то увидеть.
– Как это кто?! Я -Леший… Это ты кто?
– Елена… Не из премудрых и не из прекрасных – представилась Огурцова
– Хе-хе. Нашла чем гордиться… То есть, ты дура и к тому же и страшная?
– Как вам не стыдно так с женщинами разговаривать? И совсем я не страшная… И не дура, – обиделась Лена.
– Полно тебе дуться, я пошутил, – миролюбиво заметил Леший и вышел к Елене.
