– Уходи, Валя. Просто найди и принеси сюда то, что я прошу. Я бы и сам с тобой пошел. Но боюсь отлучаться на случай… визита.
И, чтобы не продолжать этот разговор, Доценко порывисто вышел – отправился в отстойник за партией птиц для кольцевания.
Валя в растерянности вышла следом. Она побрела в тайгу, пытаясь сообразить, что же происходит с профессором, зябликами и ей самой. Очевидно, Доценко что-то скрывает. Но что? Гостайну или свое предательство Родины? Может, Валя сейчас помогает шпиону или диверсанту? Как тут разберешь? Сердцем она верила в то, что Артемий Михайлович советский человек, преданный науке и партии. Но вот как быть со всеми этими тайнами? И с тем, что за один день моральный облик профессора упал с недоступных многим высот к банальному бытовому пьянству и распутству? Что это, если не тлетворное влияние Запада?
Валя вернулась к тому холму, где когда-то нашла яму с дохлыми зябликами. Она прошла по нему несколько раз, осмотрела все кривые осины, что встретились по пути. И под одной из них ее нога вдруг ушла глубоко вниз. Валя вскрикнула, отползла и стала раскапывать пожухлую прошлогоднюю листву. Под ней был песок – слишком рыхлый. Стало ясно, что яму кто-то специально закопал и прикрыл для маскировки. Значит, ничего ей не показалось. Значит, они окружены врагами. Что ж, Валя всегда была к этому готова. Бабушка – коммунистка с 1919 года – всегда ее предупреждала, что идейный враг не спит, надо быть всегда начеку и во всех подозревать шпионов. Так оно надежнее.
Валя расплела косу, вынула оттуда красную ленту и привязала к осине так, чтобы с тропинки не было видно. Потом она направилась к ближайшим ловушкам – нельзя возвращаться на станцию с пустыми руками – враг может догадаться, что он раскрыт.
Валя проверила несколько мест, где расставляли сети, но там было пусто. Видимо, Сеня и Вадик уже побывали тут. Больше некому. Валя вспомнила, что комсорг организовал выезд всех мало занятых студентов и аспирантов в город на демонстрацию по случаю Дня молодежи. С этими странными делами Валя совсем выпала из комсомольской работы. Впрочем, у нее сейчас была гораздо более важная миссия: спасти Родину от врагов, а Артемия Михайловича – от морального разложения.
Валя все дальше углублялась в лес и вдруг услышала тихое невнятное бормотание. Она затаилась. Где-то рядом в густом подлеске кто-то говорил на незнакомом языке. Это было очень странно. Она постаралась незаметно подойти ближе. Стараясь не шуршать листвой, Валя пробралась между старыми соснами и увидела небольшую поляну. Там к ней спиной стояли двое людей в брезентовых дождевиках. Они поднимали руки к небу и бормотали что-то. Это было сродни пению. Или молитве. Валя бы даже не воспроизвела ни одного слова. Это было настолько странно и пугающе, что она и хотела бы убежать, но как завороженная замерла на месте, смотрела и слушала. Люди на поляне вскоре прекратили свое занятие, подняли с земли лопату и пошли в сторону Вали. Та, ни жива ни мертва, сжалась в комок и накрылась своей темно-зеленой походной курткой. Ей было очень страшно попасться на глаза этим людям. Проходя мимо нее, они тихо переговаривались между собой.
– Импортные колготки порвала.
– А кто тебе велел в тайгу в них выходить?
– Ну так ведь красивее.
– Ему дела нет до твоей красоты. По слухам, он вообще слепой.
Дальше Валя не расслышала, зато теперь уже не сомневалась в том, что люди, приехавшие из Ленинграда, шпионы. Дождавшись, когда те уйдут далеко, она вышла из своего укрытия и подошла туда, где они недавно стояли. Там была низкая насыпь – они тут явно что-то прятали. И хорошо, если зябликов, а не что-то смертоносное! А вдруг они здесь кого-то убили, расчленили и закопали? Говорят, в Ленинграде такое бывает. Вале было страшно, но она вспомнила свою любимую комсомольскую песню и тихонько запела себе под нос, чтобы приободриться:
Валя пела и раскапывала яму. Комья суглинка разлетались в стороны, а она докапывалась до правды. Потому что так поют Лев Лещенко и Иосиф Кобзон. А народные артисты на нашем телевидении плохие песни петь не станут.
Прокопав больше метра, Валя устала, разогнулась и вышла из ямы. Пока ей там ничего, кроме шишек и грязи, не попалось. Но, очевидно, эти «ленинградцы» не зря тут что-то прикопали. Да еще молились над этой кучей. Вот ведь как получается: разврат ходит об руку с религией. Недаром в каждом вузе страны преподают научный атеизм, он от обеих этих зараз спасает. У Вали были по этому предмету всегда только высшие баллы.
