Валя вместо ответа стала разрывать кружевную обертку шпионского устройства и обнаружила внутри поролон, подоткнутый под внутреннюю подкладку слой ваты и две толстые проволоки.
– Это, по-твоему, что?! – выпалила Валя.
– Косточки, – еле слышно прошелестел Сеня.
– Что?!
– Ну, косточки, на них он держится… форму там придает, – краснея, объяснил Вадик.
– А ты откуда такие вещи знаешь? Зубы заговариваешь! – не поверила Валя. – Это вражеская прослушка! Не бывает в лифчиках никаких косточек! Я это тебе ответственно заявляю! По крайней мере, в советских лифчиках точно.
– Ну так это и не советский… был, – грустно сказал Сеня, глядя на распотрошенный предмет дамского гардероба.
– Вот именно! Американский! С прослушкой! А ты, Тихонов, его в кармане носишь. Зачем? Отвечай!
– Он красивый… был, – так же еле слышно ответил тот, потупив взор.
– Валя, нет там никакой прослушки. Мы же радиолюбители, мы бы ее обнаружили, – сказал Вадик, взяв себя в руки. Он выхватил лифчик и начал демонстративно в нем рыться. – Смотри сама – нет там никакого устройства записывающего.
– Может, ты его спрятал! – выпалила Валя, копаясь в истерзанном лифчике, выбрасывая на землю куски поролона и ваты. Сеня, глядя на это, совсем скис и тихо всхлипывал.
– Тебе просто показалось. Не было там ничего. И потом, зачем бы шпиону его в поленницу прятать? Его бы тогда в лаборатории оставили или в административке, – заявил Вадик.
– В поленнице его я спрятала! – сказала Валя, оставив лифчик в покое и с недоверием глядя на парней. – А вы его зачем оттуда достали и таскали в кармане?
– Да ну… просто любопытно стало, – тихо сказал Вадик, ковыряя носком ботинка сухую прошлогоднюю листву. – Мы же такого не видели никогда. Думали, ничье.
– Ничье! – возмутилась Валя. – Ты думаешь, ТАКОЕ может быть ничьим?! В СССР?! Ты вообще ничего не понимаешь? Наша страна окружена идейными врагами. Они того и ждут, чтобы завербовать такого как ты! Или ты!
Валя ткнула в понуро молчавшего Сеню, и тот всхлипнул.
– Вы что, на уроки политинформации не ходите? На комсомольские собрания? Песни не слушаете? Как там?.. «Видишь, веют над страною вихри яростных атак»? – Валя пропела слова своей любимой песни и сверлила глазами парней. Те отводили взгляды. – Вы чем вообще в тайге занимаетесь целыми днями?! Как вам вообще не стыдно?! А еще комсомольцы! Я все про вас комсоргу доложу.
– Не надо! – взвыл Сеня и закрыл лицо руками.
– Мы исправимся, Валя. И эту дрянь выкинем.
– Не надо выкидывать! Это улика, – серьезно сказала та, отобрала у него лифчик и запихала себе в карман. – Идите на станцию и никому про это все не рассказывайте.
– Да там и некому рассказывать. Все ж на День молодежи поехали, – Вадик пожал плечами. – А нас оставили, потому что Доценко надо план по зябликам закрывать. Ну и ленинградцы тоже остались…
– Держитесь от них подальше! – Валя погрозила ему кулаком. – И ни слова им. Ясно? А не то мигом расскажу, как вы за иностранный ширпотреб Родину продали!
Парни закивали и быстро пошли к воротам научной станции. Валя шла за ними следом как надзиратель. «До чего молодежь пошла несознательная! – думала она, сжимая в кармане заветный флакон духов «Ландыш серебристый». – Если завтра война, кто будет защищать Родину? Вот эти оболтусы? Да они врага от своего отличить не смогут. Все-таки мало у нас разъяснительной работы в институте ведется. Надо с сентября начать этим самой заниматься».
На станции было необычно тихо – народу совсем не было. Валя направилась сразу в лабораторию и в дверях столкнулась с Инессой.
– Ого, кто-то пошел в ва-банк, – с ухмылкой сказала девица и пропустила Валю вперед. Та даже как будто не расслышала ее слов, потому что больше всего ей хотелось не выдать своего знания о ее шпионстве, проскользнуть в лабораторию и остаться там наедине с профессором, закрыться изнутри. Словно это слабое препятствие способно защитить их от врагов. Она прошла внутрь, увидела сидящего за столом профессора Доценко. К счастью, он был один. Валя повернула ключ в замке, чтобы их никто не беспокоил. Артемий Михайлович поднял на нее голову, его взгляд казался затравленным.
– Что с вами? – испуганно спросила Валя. Тот лишь покачал головой и закрыл лицо руками. – Я нашла кольца… и зябликов дохлых нашла! И шпионов вычислила.
Но Доценко словно не слышал ее. Тогда она приблизилась к нему и обняла. Тот упал ей лицом в грудь и крепко к себе прижал. И Валя только что заметила, что ее рубашка расстегнута и из-под нее видно лифчик. Она залилась краской стыда, попыталась отпрянуть, но Артемий Михайлович крепко держал ее в своих объятиях, уткнувшись носом между грудей. Он вдыхал запах духов «Ландыш серебристый» и словно оживал, становился тем самым профессором, которого она когда-то полюбила. Валя буквально чувствовала это чудесное перевоплощение! Доценко продолжал сжимать ее в своих объятиях, когда поднял на нее глаза и сказал:
