– И с чего ты так решила? – спросила Инесса, глядя на нее с прищуром. Валя скользнула по ней внимательным взглядом. Та была одета вызывающе – черная обтягивающая миниюбка и белая кружевная блузка, из-под которой виднелся черный лифчик. Вот кто под белую одежду черное белье носит? Ну только классовый враг! Валя мстительно заметила на черных капроновых колготках большую затяжку.
– А я вас видела! И слышала, – сказала она. – В тайге.
Гершензон и Инесса нервно переглянулись.
– Ну, чужая личная жизнь тебя не касается, – фальшиво засмеялась Инесса.
– Вы зябликов наших советских умерщвляете! И молитесь по-английски! – выпалила Валя и ткнула на них ружьем. Те сделали шаг назад.
– Да это эсперанто! – воскликнул Гершензон. Его лицо как-то странно задергалось и стало еще больше похожим на птичье. Он был прямо как стервятник сейчас, американский гриф. – Мы же на конференцию вот скоро поедем. Ну и доклад репетируем.
– Вам меня не обмануть! Отойдите от лаборатории! – закричала Валя и сделала предупредительный выстрел в воздух. На звуки пальбы из корпуса выбежали Сеня и Вадик. Они вмиг оказались у лаборатории и испуганно смотрели на противостояние Вали и ленинградцев.
– Ребята, смотрите, тут девушка с ума сошла! – воскликнула Инесса и подскочила к парням. Она лучезарно улыбалась и обняла их обоих за плечи.
– Да, надо обезвредить девушку, – сказал Гершензон.
– Не верьте им, ребята! – Валя с ненавистью посмотрела на Инессу. Было видно, что та хочет соблазнить Сеню и Вадика, но оба странным образом не поддавались, а шарахались от нее. Значит, они точно наши, советские парни!
– Они шпионы! Это они наших зябликов воровали и в землю закапывали! – выкрикнула Валя. – И лифчик этот ее. Хотела Доценко соблазнить, чтобы в доверие ему влезть, украсть открытия нашей кафедры зоологии!
– Да какие там открытия! – отмахнулся Гершензон. – Если бы не проект «Зяблик», ноги б моей в этой глуши бы не было. Иди сюда, Инесса. Не видишь, что ли, что эти двое на тебя не ведутся? По-другому будем вопрос решать.
Он достал кармана небольшой пистолет и направил на Сеню.
– Дай нам ключ от лаборатории, иначе я его убью!
Вадик тут же прикрыл друга собой, как сделал бы любой настоящий советский человек. Валя нервно сглотнула, но не колебалась ни минуты.
– Мы, комсомольцы, не жалеем своей жизни и рады умереть за Родину! – четко сказала она.
– Сумасшедшая! – потрясенно заорал Гершензон и выстрелил. Вадик вскрикнул, Сеня упал без чувств, а проклятый шпион завопил – пистолет дал осечку и сильно обжег ему руку. «Даже оружие сделать нормальное не могут, капиталисты проклятые», – мстительно подумала Валя и выстрелила в воздух еще раз.
– Последнее предупреждение, и буду вести огонь на поражение, – отчеканила она.
Инесса подлетела к Гершензону и что-то зашептала. Тот упал на колени и стонал, баюкая свою раненую руку. Слабак! Как все шпионы и диверсанты!
Валя бросила взгляд на парней. Вадик опомнился, подхватил Сеню с земли, взял на руки и быстро дошел до дверей лаборатории. Теперь Валя стояла и защищала их всех троих. Она чувствовала себя героиней повестей о героических комсомольцах времен гражданской войны. И тут над ближайшей горой взвился столб красного, как советское знамя, дыма.
– Надо взывать, Инесса, – слабым голосом произнес Гершензон, глядя на алое, расползающееся по небу зарево. – Это наша последняя надежда.
Они встали лицом к западу – туда, где уже садилось солнце, и затянули разом:
– Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн!
Они повторяли эти слова снова и снова. Валя никак не могла понять, что они делают и зачем. Кого они так вызывают? Это пароль? Но кто его тут услышит? Вдруг Вадик, до этого державший Сеню на руках, опустил так и не пришедшего в себя друга на пол и как завороженный пошел на звуки этой ужасной молитвы.
– Вадик! – крикнула Валя. – Вспомни, кто ты! Ты комсомолец. Очнись!
Но парень не реагировал и медленно шел к стоящим посередине станции Гершензону и Инессе. Тогда Валя в отчаянии запела:
Услышав звуки родной советской песни, Вадик словно очнулся от тяжелого сна и ошалело смотрел по сторонам.
