Он вышел из дома, тут же наткнувшись на Милу, которая подметала дорожки у дома. Похоже, Тихомира велела ей привести их в порядок – подмести, вырвать сорняки вокруг. И правда всё как-то зарасти успело. Девушка была весела, потому что напевала что-то под нос и с метлой пританцовывала, а вот Тихомиры рядом было не видно. Она могла и в бане травы развешивать, могла и грибы собирать, а могла вообще заниматься какими-то своими делами, о которых даже Вадиму неизвестно было.
– Не ожидал я, что ты так быстро повеселеешь, – отозвался Вадим, спускаясь с порога.
Мила обернулась к нему, и на секунду показалось, что лицо её всё в крови. Вадим поспешил отогнать наваждение.
– А что мне грустить? – вскинула она брови.
– Человек умер, как никак, – Вадим пожал плечами. – Вчера злилась, переживала… Настолько твоей доброты хватает?
– Моя грусть к жизни его не вернёт, – буркнула Мила, помрачнев. – Тем более учитель мой всегда говорил, что по умершим долго грустить не стоит. Нужно жизни радоваться, чтобы им приятнее было.
– Не думаю, что мёртвым приятна радость живых, – Вадим хмыкнул.
– Много ли ты о мёртвых знаешь? – Мила нахмурилась. – Им вопросов задать уже нельзя.
– Можно, – возразил Вадим. – Даже знаю, где мертвеца найти. Хочешь, свожу?
Вадим с удовольствием наблюдал за тем, как лицо Милы побледнело. После вчерашнего их разговора девушка поверила, что Вадим не по своей воле убивает, поэтому больше не злилась на него, наоборот даже, помочь теперь хотела, только не знала как. Однако унывать она не собиралась. До этой секунды.
– Я не могу, мне ещё две сказки слушать, – напомнила Мила.
– После сказки можно, – Вадим лишь плечами пожал. – Тебе же запрещено тут после заката находиться, а в других местах можно.
Мила поджала губы. Перспектива с мёртвыми общаться ей не очень нравилась. В голове так и крутилась мысль о том, что Вадим охотника того к жизни вернёт, превратив в кадавра. Но некромантия же запрещена!
– Можешь даже Бажена с собой взять, если боишься, – хмыкнул Вадим.
Мила открыла рот, но так и не нашлась, что ответить. Слова Вадима для неё звучали сейчас очень жутко. Кто знает, что он на самом деле задумал? И вмешивать Бажена в это? Не хотелось ему ещё больше проблем доставлять.
– Подумай пока, и бабушке передай, что я на рынок ушёл, – сказал Вадим, не имея планов ждать её решения.
– Зачем? – Мила вскинула брови.
– А ты не помнишь? – притворно удивился он, улыбнувшись.
Мила отрицательно мотнула головой.
– Я на твои вопросы отвечать не собираюсь, – выдал Вадим уже привычную ей фразу, отчего девушка сердито нахмурилась.
Вадим рассмеялся и зашагал прочь. Хоть немного, но настроение он девице подпортил. Он направился на рынок, даже не надеясь особо найти там кого-то, кто мог бы помочь. Торговцы-чародеи редко стали появляться в их деревне, хотя раньше любили своими фокусами людей завлекать. Они могли продать камень, который невидимым делал, правда работать переставал через неделю. Могли бутылку продать, в которой вино никогда не кончалось, но вино через пару дней заменялось на солёную воду. Могли и шкатулку продать, которая музыкой своей заснуть помогала да сны хорошие видеть, но и та ломалась всего через пару дней. Торговцев-чародеев любили и ненавидели одновременно. Относились к ним с подозрением, хотя товары всё равно охотно скупали. На праздники они всё ещё заезжали, хоть и были теперь в разы осторожнее, а вот после их вообще невозможно найти было. Вадим лишь надеялся на то, что хотя бы одного встретить сможет. Ему бы за глаза хватило.
Рыночная площадь уже успела лишиться ярких лент и праздничных украшений, народа на ней заметно поубавилось, но всё же остались торговцы, которые либо опоздали на праздник и теперь пытались хоть что-то продать, либо те, чьи товары вообще никого не интересовали, но денег заработать очень уж хотелось. Вадим медленно шёл вперёд, пропуская обычных торгашей и даже не слушая их выкрики. Его не интересовали ни вина заморские, ни пряности, ни ткани. Он выискивал лишь чародея. Сложно их было узнать, но ему удавалось, ведь он магию чувствовал. И вот он остановился у прилавка с деревянными игрушками. За ним сидел пожилой мужчина в сером кафтане поверх тонкой белой рубахи. Волосы и длинная борода уже давно поседели, а на лице у глаз было много морщинок. Ничто не выдавало в нём чародея – даже игрушки были самыми обычными, но Вадим точно чувствовал магию, исходящую от него, и видел зеленоватые глаза, рассматривающие юношу из-под кустистых бровей.
– Взрослый ты больно, чтобы игрушками детскими интересоваться, – басом подметил старик, задержав взгляд на белых волосах. – Хотя по волосам и не скажешь. Магией какой пользуешься, чтобы моложавым казаться?
Чародей очень старался говорить тихо – не хотелось, чтобы кто-то подслушал их разговор.
– Может, и пользуюсь, – ухмыльнулся Вадим. – А ты, я смотрю, знаток в этом? Зачем тогда мусором этим торгуешь?
Он взял в руки деревянную лошадку, выкрашенную в яркие цвета, и повертел.