С Санькой Гороховым, жившим в конце улицы Романовки, когда-то начинали вместе учиться, дружили, ходили друг к другу домой – с глаз завидущих дружба расстроилась вплоть до ухода из отряда, связался с ребятами старше его, промышлявшими отбиранием мелочи у малолеток в кинотеатрах, гоп-стопом пенсионерок, воровством с прилавков в магазинах. Попав под влияние уже дважды судимых переростков Золотова, Петрова, стал «работать по крупному»: участвовал в налётах на продсклады, угонах автомобилей, чуть не попался на квартирной краже у одного солидного чинуши, жившего на проспекте… Сомнительная слава романтика с большой дороги вскружила голову мальцу, почувствовавшего себя Робин Гудом, вершащим справедливость, а уголовные «шестёрки» из Золотова, Петрова всего-навсего использовали его на побегушках своих интересов. Саня Горохов совсем отбился от рук матери, забросил школу – мать от беспомощности прибегала даже до Валькова, чтобы тот на правах бывшего друга по-мальчишески повлиял на её сыночка, уже поставленного на учёт в детской комнате милиции… Но, как говорится, тому всё было как об стенку горох! Если где-то на районе случались квартирные кражи, уличные грабежи, Егор чувствовал, что они проходили не без участия Саньки – однако стучать куда следует считал для себя последним делом…
И вот сия катавасия коснулась и его, вернее, уважаемого соседа по двору Тарасова Ивана Андреича, что после обрушившейся известности на Валькова стал благосклоннее воспринимать соседского мальчонку, бескорыстно помогающего ему в уходе за автомобилем: при разборе двигателя показывал что есть что, доверял сборку некоторых узлов, обучал азам автодела и даже два раза доверял ученику-малолетке самому за рулём выехать со двора на трассу под завистливые взгляды девчонок и малышей – в дом к себе по-прежнему не приглашал, но при встрече здоровался как с равным.
И вот «пришла беда – отворяй ворота»! В одну из тёмных ночей августа, когда весь честной народ спал мертвецким сном, на квартиру профессора был совершён бандитский налёт! Отца семейства вместе с упавшей в обморок супругой связали и вынесли подчистую всё ценное, вплоть до сервизов и хрусталя, дефицитных продуктов! Набили этаким богатством до верха трейлер в Тарасовском гараже и на хозяйском «Москвиче» довольные бандюки убыли в неизвестном направлении. Они были уверены, что сработали чисто, без свидетелей, да, слава Богу, двое свидетелей нашлось… Один из них, Егор Вальков, выбежавший, как раз в этот момент, по нужде во двор. Звать кого-то, когда автомобиль с награбленным бесшумно выкатывал на малой скорости за ворота, уже поздно – смелый пацан на ходу сумел забраться в трейлер и спрятаться в вещах. Вторым очевидцем преступления, а точнее, очевидицей стала древняя бабка Лукерья, приехавшая в город к Поповым погостить, из-за бессонницы ей не спалось дома, сидела на завалинке, чуть-чуть закемарив под шум листьев тальника.
Понаехавшей во двор милиции, что вызвали сами Тарасовы, освободившись от пут, та поведала, дескать, видела троих в чёрном, садящихся в «Москвич», четвёртый, мальчонка, пробежавший мимо неё и заскочивший на ходу в прицеп, по описанию очень смахивал на Катиного сынка – кинулись к Крысятниковым, а Егорки-то нет: с вечера был – посреди ночи исчез!!! Соседи не могли поверить, как и убитая горем мать, что Егорушка чем-то связан с бандой, но сомнения оставались, тем более, украдено столько дорогих вещей! Народ только сейчас узнал, как богаты были хозяева личного авто Тарасовы: оказывается, они одними из первых в городе заимели телевизор, техническое чудо тех лет, и втихую смотрели его, никого не приглашая глянуть хотя бы одним глазиком, а какая супер-пупер радиола со стереомагнитофоном ублажала их слух и душу, не говоря уже о стильном шмотье, украшениях, посуде, коврах и деньгах в чулочке на чёрный день – вот кто-то и навёл, не мог не навести на такое Эльдорадо, а может быть, этим самым наводчиком и был Егорушка-голодранец, не выдержавший искушения от находящегося совсем рядом оазиса состоятельности и благополучия… Крысятников, не скрываясь, открыто придерживался этой версии, пока ничем не подкреплённой, однако сие не мешало ему грузить утомлённые разум и душу в одночасье обедневших Тарасовых, и склонял соседей к поддержке его «следственных способностей» на основе дедуктивного метода мышления.
