– Маникюр обломала о его поганую рожу, но жить буду. – Я выудила из кармана армейских штанов несколько смятых страниц, вырванных из записной книжки. – Вчера перед сном в кровати записала. По горячим следам.
Фрэнк стал читать не спеша, прихлебывая чай.
– Отлично. – Он припрятал мои заметки в карман. – Четко и ясно, насколько возможно в этом бардаке. – Отставил чашку, нашел блокнот, выдвинул стержень ручки. – Опознать его сможешь?
Я покачала головой:
– Лица не было видно, темно.
– Фонарик бы пригодился.
– Не до того было. Начни я искать фонарик, только бы мы его и видели. Да и нечего тут опознавать. Просто ищи парня, у которого оба глаза подбиты.
– А-а, – Фрэнк задумчиво кивнул, – драка. Еще бы. К этому вернемся. Но на случай, если наш парень скажет, что с лестницы упал, описание внешности не помешало бы.
– Разве что могу описать, что помню на ощупь, – сказала я. – Если это один из ребят Сэма, Бэннон точно отпадает, слишком уж толстомясый. А этот был жилистый. Невысокий, но крепкий. И вряд ли это Макардл, я ему кулаком в лицо угодила – бороды не было, только щетина. А Макардл бородатый.
– Это да, – протянул Фрэнк чуть лениво, – это да. Значит, ты за Нейлора?
– Он бы подошел. Рост, сложение, волосы – все как у него.
– Этого хватит. Что есть, то есть. – Он задумчиво уставился в блокнот, грызя ручку. – Кстати, – продолжал он, – когда вы убежали драться за правое дело, что малыш Дэнни прихватил с собой?
Я ждала этого вопроса.
– Отвертку, – сказала я. – Не видела, как он ее взял, но из комнаты он вышел позже меня, а на столе были инструменты разложены.
– Потому что он и Раф чистили револьвер дяди Саймона. Я не очень понял, что за револьвер?
– “Уэбли”, начала Первой мировой. Ржавый, исцарапанный, но все равно хорош. Ты бы оценил!
– Уверен, – сказал Фрэнк дружелюбно и что-то записал в блокнот. – Успею еще полюбоваться. Значит, Дэниэл впопыхах ищет оружие и хватает отвертку, когда перед ним лежит револьвер?
– Незаряженный, разобранный, без рукоятки. Да и, по-моему, вряд ли он умеет обращаться с оружием. Даже если бы рукоятка была на месте, он бы не сразу сообразил. – Когда заряжают револьвер, щелчок бывает тихий, но его ни с чем не спутаешь, а я, когда Раф заряжал, была в другом конце гостиной, да еще и музыка играла, есть вероятность, что микрофон не уловил щелчка.
– Итак, он хватает отвертку, – кивнул Фрэнк. – Вполне логично. Но когда он поймал этого молодчика, то и не подумал пустить ее в ход.
– Не успел, да и не мог. Там черт знает что творилось, Фрэнк: мы вчетвером кувыркаемся, руки-ноги мелькают, не разберешь, где чьи, – наверняка глаз Рафу подбила я. Если бы Дэниэл стал отверткой махать, угодил бы в кого-нибудь из нас. – Фрэнк по-прежнему дружелюбно кивал и записывал, но во взгляде просквозило удивление, непонимание, и мне это не понравилось. – А что? По-твоему, лучше бы он этого типа ударил?
– Жизнь бы мне упростил, это уж точно, – сказал Фрэнк весело и таинственно. – Так где же была знаменитая – как ее там? – отвертка во время драматических событий?
– У Дэниэла в заднем кармане. Во всяком случае, оттуда он ее вытащил, когда мы вернулись.
Фрэнк поднял бровь, изобразив беспокойство.
– Счастье, что не поранился. Вы так кувыркались, хоть парочка колотых ран должна быть.
Он был прав. Надо было не про отвертку сказать, а про гаечный ключ.
– Может, и поранился. – Я пожала плечами. – Если хочешь, попроси его показать зад.
– В этот раз, пожалуй, воздержусь. – Фрэнк защелкнул ручку, спрятал в карман, развалился на диване. – О чем, – спросил он сладким голосом, – ты думала?
Сперва я решила, что это вопрос о ходе моих мыслей, а не вступление к нагоняю. Сэм бы еще мог разозлиться, но Фрэнк… личная безопасность для него вроде мячика, по которому лупят битой, расследование он начал с того, что нарушил все мыслимые правила, и я точно знаю, что он однажды боднул наркодельца, да так, что беднягу увезли на “скорой”. Вот уж не ожидала, что Фрэнк возмутится.
– Этот малый совсем оборзел. До сих пор людей он не трогал, Саймону Марчу ничего не сделал, а когда в прошлый раз бросил камень, комнату выбрал пустую… А на этот раз камень пролетел в дюймах от меня и Эбби – кто его знает, может, он и правда в нас целился. Раньше он только вещи портил, а теперь за людей взялся. Чем дальше, тем он подозрительней.
– Конечно. – Фрэнк лениво закинул ногу на ногу. – Подозреваемый. Его-то нам и не хватало. Так что давай представим, а? Допустим, Сэмми и я сегодня же едем в Глэнскхи, хватаем этих троих красавцев, и, если на то пошло, представь также, что нам удалось из одного вытрясти что-то полезное – есть за что арестовать, даже обвинение предъявить. Ну и что я отвечу его адвокату, и прокурору, и журналистам, если спросят – а они спросят как пить дать, – почему у него вместо рожи отбивная? Ответ при таких обстоятельствах у меня один: телесные повреждения нанесли двое других подозреваемых и мой агент. А дальше, по-твоему, что?
Так далеко я не загадывала.
– Как-нибудь выкрутишься.
