Дверь со скрежетом затворилась, и какое-то время в помещении было тихо. И за пределами помещения также было тихо. А затем где-то неподалеку вдруг раздались три выстрела и короткий крик.
— Что это? — почему-то шепотом спросил кто-то из пленников.
— Выстрелы, — ответил другой пленник. — Три выстрела… И как будто кто-то упал. Как будто кого-то застрелили теми выстрелами…
— Кого застрелили? — спросил кто-то. — Почему? Ранним утром…
Никто ничего не ответил на эти короткие встревоженные вопросы. Не ответили потому, что у каждого возник на них невольный и страшный ответ. Только что из помещения увели их раненого товарища. И почти тотчас же невдалеке раздались выстрелы и короткий предсмертный крик. Неужели?.. Нет-нет, этого просто не может быть! Это всего лишь случайное совпадение! Кто и по какому праву мог убить сотрудника советского посольства? Тем более раненого? Да пускай даже и не раненого — какая разница? За что его убили? Что вообще происходит?..
Никто ничего не говорил вслух, потому что это были страшные вопросы. К тому же и ответа на них не было, а если он и угадывался, то это был страшный, несуразный, бессмысленный ответ… Лишь водитель Никита встал, подошел к койке, где еще совсем недавно лежал раненый Андрей, взял свою рубаху, судорожно скомкал ее. Кажется, он отчетливее всех понимал, что случилось на самом деле.
— Батька Ангел… — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Да, батька Ангел…
И в самом деле — случилось непоправимое горе. Был убит раненый сотрудник советского посольства Андрей. Ранним утром его вывели из помещения и тут же, неподалеку, убили тремя выстрелами. Причем не просто убили — весь процесс убийства, а вернее, казни снимали на фото.
Так распорядился Кассаб, который возглавлял террористическую организацию «Орлы пустыни». Минувшей ночью ему принесли письмо — ответ советского посольства. И это письмо Кассабу не понравилось. Ему показалось, что посольство затеяло с ним игру. Посольство запросило целый месяц на размышление и улаживание каких-то дел — это Кассаба никак не устраивало. Он не мог ждать целый месяц, для него это был просто-таки непомерный срок. За месяц могло случиться все что угодно. Вдруг этот месяц советское посольство потратит на то, чтобы придумать и осуществить против Кассаба какой-нибудь коварный план?
К тому же Кассаба торопили. Его торопили те, кто стоял за его спиной. За его спиной стояли очень серьезные люди. Они обещали Кассабу большие деньги, если он в точности выполнит все их поручения. И наоборот, грозили неминуемой расправой, если он этих поручений не выполнит.
Но дело даже было не в этих людях. Что люди, что деньги? Денег Кассаб мог раздобыть и без этих людей. И их угрозы также Кассаба не слишком страшили. В конце концов, в его подчинении — несколько сотен вооруженных и преданных ему людей. А потому — что могут сделать те, кто ему угрожает? Те, кто ему угрожает, — они пришельцы, они живут далеко от Ливана, за океаном. Они в Ливане — чужие. А Кассаб здесь — свой. Он здесь родился и вырос, это — его земля. И она его защитит. И земля его защитит, и подчиненные ему люди. Он на этой земле хозяин. У него далеко идущие планы и цели. И он обязательно достигнет намеченных целей. И никакие люди, живущие за океаном, ему в этом не помешают и его не испугают.
Та игра, которую затеяли люди из-за океана с советским посольством — это, можно сказать, вовсе не их игра, а игра самого Кассаба. А если это его игра, то и играть он будет по своим собственным правилам. Вот люди из-за океана велели ему ни в коем случае не убивать плененных сотрудников советского посольства. Дескать, это не по правилам и нарушает какие-то законы. Плевать Кассабу на правила и законы, у него свои законы и правила! Он — Кассаб, а кто они, эти люди? Понадобится, так он и против них применит свои собственные законы и правила!
Да, Кассабу не понравилось письмо советского посольства, которое он получил в ответ на свое собственное письмо. Он не мог ждать целый месяц. Он хотел поторопить советское посольство. Он знал, как это можно сделать. Решение возникло само собою, вдруг — как только ему доложили, что среди пленных имеется раненый. И он распорядился казнить этого раненого, чтобы с ним не возиться. А процесс казни заснять на фото, и эти фото с ответным письмом отправить советскому посольству. И сделать приписку, что то же самое случится и с другими похищенными, если его, Кассаба, вздумают водить за нос. Уж тогда-то, несомненно, посольство зашевелится!
Но была здесь и проблема. Она заключалась в том, что без согласия своих кураторов Кассаб отправить ответное письмо не мог. Просто потому, что его надо было написать на русском языке, а ни сам Кассаб, ни его люди русского языка не знали. Значит, нужно было просить помощи у кураторов, а Кассаб этого делать не хотел.
