Поначалу он не видел выхода из положения, но затем его осенило. Он напишет письмо на арабском языке! Ведь советский посол обязан знать арабский язык. Точно! Он так и сделает. И тогда не надо будет просить помощи у заокеанских людей. Тогда никто не станет указывать Кассабу, что ему делать!
Так он и поступил. Он собственноручно написал письмо, вложил в конверт фотографии и дал распоряжение с наступлением ночи доставить письмо в прежнее место — положить его под покривленный каменный столб у развалин старой мечети, что на восточной окраине Бейрута. И стал ждать ответа. В том, что ответ последует и будет он скорым, он ничуть не сомневался. Быть того не может, чтобы на такое письмо не было скорого ответа…
Однако еще до того, как получить ответ от советского посольства, у Кассаба произошла некая встреча, а вслед за ней и серьезный разговор. В принципе, и эту встречу, и разговор следовало ожидать. Как говорится, таковы были правила игры. Они были написаны вовсе не Кассабом, но он был обязан им следовать и неукоснительно их исполнять. Да вот только казнь раненого сотрудника советского посольства не соответствовала упомянутым правилам, это был поступок, который, что называется, выходил за пределы дозволенного, и потому те, кто написал правила игры, переполошились.
А случилось вот что. Спустя четыре часа после того, как Кассаб отправил письмо с фотографиями советскому послу, к нему прибыли два человека в военной форме, но без знаков различия. Ночь близилась к концу, вот-вот должен был заняться рассвет. Джип, в котором сидели два таинственных человека, на большой скорости подрулил к резиденции Кассаба — отдельно стоящему большому зданию на окраине Бейрута — и резко затормозил. К машине тотчас же подбежала вооруженная охрана.
— Нам нужен Кассаб! — по-арабски произнес один из подъехавших. — Да побыстрее!
Сказанные слова не были просьбой, они, судя по тону, были приказом. Должно быть, часовые знали, кто эти люди в джипе, и знали также, что они имеют право отдавать приказы. Но все же часовые попытались воспротивиться — Кассаб велел им охранять его покой. Не дождавшись ответа от часовых, оба приехавших вышли из машины, один из них грубо оттолкнул часового и, ничего не говоря, вошел в помещение, где спал Кассаб. Второй приехавший так же молча отправился вслед за ним. Часовые с растерянным видом остались на месте.
Должно быть, приехавшие прекрасно знали, где спит Кассаб. Они подошли к дверям — здесь также находились два часовых. Ни слова не говоря, один из приехавших отстранил часового, а второй ударом ноги распахнул дверь. Судя по всем этим движениям, приезжие были изрядно рассержены и даже встревожены.
Кассаб спал не один, рядом с ним лежала молодая женщина. Она проснулась первой и испуганно вскрикнула, завидев неожиданных посетителей. От ее крика Кассаб также проснулся и резко потянулся рукой к изголовью — там у него хранился пистолет.
— Убери руку, Кассаб! — прикрикнул один из вошедших. — Все равно не успеешь…
Кассаб замер, встряхнул головой и всмотрелся в нежданных гостей. Он их узнал.
— А, это вы! — хриплым ото сна голосом произнес он.
— А ты ожидал кого-то другого? — спросил один из гостей.
— Я никого не ожидал в моей спальне! — недовольно ответил Кассаб. — Тем более ночью. Для деловых встреч есть день.
— Ну надо же! — со злобной насмешливостью произнес один из гостей. — Для деловых встреч! Может, ты нам еще прикажешь сотворить перед тобой восточные реверансы и извиниться за вторжение? Ну, так скажи это, и мы, может быть, исполним твои пожелания!
— У нас безотлагательное дело, — произнес второй гость. — Так что не до восточных церемоний. Скажи своей подружке, пускай убирается. Нам надо поговорить.
Кассаб взглянул на женщину. Она тотчас же вскочила с постели и, прикрываясь покрывалом, выскользнула за дверь. Оба гостя проводили ее насмешливым взглядом.
— Ты бы тоже оделся, — хмыкнул один из гостей. — Не с голым же с тобой разговаривать.
Кассаб послушно накинул на себя кое-какую одежду. Он начинал понимать, для чего к нему в спальню среди ночи прибыли эти двое. Предстоял серьезный разговор, но Кассабу казалось, что он готов к этому разговору.
— Может, пройдем в другое помещение? — предложил он. — У нас не ведутся серьезные разговоры в спальне. Спальня — она для другого…
Ночные гости ничего на это не ответили. Один из них уселся в кресло, другой остался стоять, ритмично покачиваясь с пятки на носок, а затем — в обратном направлении. Он был как заведенный маятник, и было похоже, что Кассабу эти покачивания не нравятся. Они ему не нравились, потому что ему приходилось невольно наблюдать за ними, и это мешало ему сосредоточиться. Впрочем, возможно, именно по этой самой причине и раскачивался ночной пришелец. И если оно так, то разговор и вправду предстоял серьезный.
— Я вас слушаю, — сказал Кассаб. — И перестаньте раскачиваться! Это меня раздражает!
Пришелец ухмыльнулся и закачался с еще большими амплитудами.
— Говорите, что вам надо. — Кассаб злобно покосился на качающегося гостя.
