Мансур умолк и подошел к окну. За окном струилось марево, ветер вздымал пыль, поднимал ее высоко, почти к самим небесам, пыль постепенно оседала, и тогда ветер вновь вздымал ее. Слышались голоса — люди спешили куда-то по своим делам. И что с того, что шла война? Война войной, а жить все равно надо. В конце концов, можно привыкнуть и к войне. Ливанцы давно уже привыкли к войне, и сейчас они шли или ехали по улицам, решали какие-то свои дела, о чем-то договаривались, на что-то надеялись… Мансур отвернулся от окна, по очереди посмотрел на присутствующих и закончил свою мысль:
— Мне кажется, Кассаб затеял свою игру. Изобрел свои собственные правила. Глупые правила. Страшные… Настолько страшные и глупые, что это даже и не правила, а смертный приговор самому себе. Даже целых два смертных приговора. Первый приговор, я думаю, вынесли ему его покровители. Они очень не любят, когда кто-то пытается выскользнуть из их сетей. Ну а второй приговор вынесли ему вы. Разве не так? — Мансур еще раз пытливо оглядел каждого из присутствующих.
— Может, и так, — задумчиво согласился резидент. — Вопрос лишь в том, кто быстрее исполнит этот приговор — мы или они? — Он указал рукой куда-то вдаль. — Надо, чтобы это были мы. Потому что если это будет кто-то другой, то с исчезновением Кассаба могут исчезнуть и похищенные им люди. Их уберут как ненужных свидетелей. И все спишут на того же Кассаба. На мертвого много чего можно списать. А потому нам надо поторопиться. Нам нужен четкий и быстрый план. Я это уже говорил, повторяю еще раз. Нам нужен план спасения наших людей!
— План, конечно, необходим, — согласился первый помощник. — Да вот только… Мы не можем действовать автономно, на свой страх и риск и по своему усмотрению. Нам нужно учитывать мнение Москвы.
— Какое еще мнение? — с досадой поморщился резидент. — Ведь нет пока никакого мнения!
— Вот об этом я и толкую, — сказал первый помощник. — Мнения нет, а действовать надо немедленно. И как быть?
— Действовать на свой страх и риск! — решительно произнес резидент. — В конце концов, нам здесь виднее, что к чему. Должно быть виднее…
— Скорее всего, в Москве думают так же, — поддержал резидента его второй помощник. — Дипломатический способ решения проблемы — это, конечно, замечательно. Но тут — Кассаб, который возомнил себя спасителем отечества и затеял собственную игру. Кровавую игру! Вчера он убил одного похищенного, сегодня или завтра может убить другого, третьего… Всех! Какая уж тут дипломатия?
В это самое время за окном раздался звук мотора.
— А вот и посол! — сказал второй помощник. — Уверен, сейчас он повторит нам то же самое, что сказал вам я! Как говорится, другого мнения быть не может!
Это был не посол, а один из его помощников. Впрочем, в данном случае это было неважно.
— Ну что? — с нетерпением спросил второй помощник. — Какие вести обрушились на наши головы? Вы связались с Москвой?
— Связались, — ответил сотрудник посольства. — С тем, собственно, я и приехал, чтобы сообщить вам.
— Ну, ну? — раздались сразу несколько нетерпеливых голосов.
— Москва очень обеспокоена создавшейся ситуацией… — начал посольский работник.
— Этого ты мог бы и не говорить! — перебил его третий помощник. — Говори по существу!
— По существу — в Москве надеются, что мы здесь, на месте, придумаем какой-то свой способ, с помощью которого удастся освободить заложников, — сказал человек из посольства и добавил: — Действенный, эффективный и беспроигрышный способ. Москва обещает оказывать нам всякое содействие.
— Ну, что я вам говорил! — воскликнул второй помощник. — Как я говорил, так и вышло! Там, в Москве, небось тоже понимают…
— В самом деле, — поддержал второго помощника первый помощник. — Кассаб и дипломатия — это просто-таки несовместимые понятия! Спасибо Москве, она развязала нам руки!
— Есть еще что-то? — спросил резидент у сотрудника посольства.
— В целом все, — ответил человек из посольства. — Посол лишь просит, чтобы вы держали его в курсе событий. По мере возможности…
— По мере возможности будем держать, — пообещал резидент.
— Хорошо, — сказал человек из посольства. — Еще посол спрашивает — как быть с ответным письмом Кассабу. Писать его или не писать?
— Обязательно нужно написать, — сказал резидент. — И передать его Кассабу тем же самым способом, что и прежнее письмо.
— Но как… — Человек из посольства не договорил и недоумевающе развел руками.
— Передадим мы, — сказал резидент. — Ваше дело — его написать. Кстати, что будет в письме на этот раз? Что посоветовала Москва?
— Мы хотим сделать вид, что соглашаемся на все условия Кассаба, — сказал человек из посольства. — Вместо одного месяца мы будем просить, чтобы он подождал всего две недели.
— Это правильно, — одобрил резидент. — Это называется — сыграть на самолюбии оппонента. Пускай Кассаб почувствует себя значимой фигурой. Пускай его тщеславие вскружит ему голову. Сражаться с тщеславным врагом намного проще. Тщеславный враг глух и слеп, он никого не видит и не слышит, кроме себя самого. Итак, мы ждем письмо. Все остальное — дело наше.
