Разработка плана заняла довольно-таки много времени. Кончился день, за ним наступил и кончился вечер, настала ночь, а пятеро людей — резидент советской разведки, три его помощника и новоиспеченный агент, он же полицейский инспектор Мансур — все размышляли над планом спасения похищенных людей.
Помимо действий, план должен включать в себя и всевозможные психологические моменты, он должен был учитывать и возможные действия той силы, против которой план был направлен. И даже не одной силы, а сразу нескольких: первая сила — это Кассаб, вторая — это те, кто за ним маячит, а ведь возможны еще и какие-то другие силы — такие, о которых ни советская резидентура, ни ливанский полицейский инспектор Максуд даже понятия не имеют. И всю эту мешанину надо было предвидеть, учесть, предугадать и предвосхитить ее возможные действия и противодействия — да мало ли что еще?
В конце концов уже почти к середине ночи план был готов. Понятно, что в самых общих чертах и направлениях, без учета всяческих нюансов, которые на данном этапе просто невозможно было предвидеть и учесть. Эти самые нюансы должны были учитываться и корректироваться уже по ходу выполнения плана. Тем более что далеко не все зависело от пятерых разработчиков плана, в нем должны были принимать участие и другие люди. Без этого — никак. Ну а где другие люди, там и другие мнения, и, соответственно, другие действия. При этом и мнения, и действия могут не совпадать с мнениями и действиями разработчиков плана.
— Одно меня смущает, — устало потер лоб первый помощник резидента. — То, что мы задумали, может, и хорошо. Да вот только… А вдруг этот Кассаб передумает и все переиграет? Допустим, надавят на него его покровители, он и переиграет? Изменит, так сказать, правила игры… И что тогда?
— Он не передумает, — возразил на это Максуд. — Во всяком случае, так скоро. Его самолюбие не даст ему передумать. Самолюбивые люди упрямые. Зачастую они настолько упрямы, что действуют во вред самим себе. Не понимая этого…
— Хорошо, если оно так, — вздохнул первый помощник. — Но ведь есть еще и второй момент. Покровители Кассаба, черт бы их побрал. Скорее всего, профессиональные разведчики, ничем не хуже нас. А если так, то у них должно быть собственное видение ситуации. И потому они запросто могут предпринять какие-то действия, которые предугадать очень непросто…
— Ну отчего же? — не согласился резидент. — Во-первых, кое-какая информация об этих таинственных личностях у нас все же имеется. Разве не так?
— Имеется, — согласился первый помощник.
— Ну, а если имеется, то на ее основании мы можем сделать кое-какие выводы, — сказал резидент. — Можем или не можем?
— Можем, — не меняя выражения лица, сказал первый помощник.
— А если можем, то, значит, и обязаны, — произнес резидент. — А выводы, по моему мнению, такие. Кассаб, похоже, и впрямь закусил удила и не желает слушать ничьей команды.
— Ну, а раз он их закусил, то что должны сделать те, кто им управляет? — риторически вопросил резидент.
— Всеми силами и способами заставить его слушаться поводьев, — сказал Максуд.
— Вот именно, — сказал резидент.
— У нас есть фора во времени. Думаю, не слишком большая, но все же она есть. И в это время мы должны уложиться. Это как раз то самое время, когда покровители Кассаба ничего решительного предпринимать не будут. Скорее всего, они станут или всячески уговаривать Кассаба, или наблюдать за его действиями со стороны. Во всяком случае, до тех пор, пока эта лошадка не перегрызет удила и не сбросит с себя седло. Тогда, конечно, последуют действия со стороны покровителей. Но, думается, не раньше.
— Итак, пункт номер один, — сказал резидент. — Нам крайне необходим агент в ближайшем окружении Кассаба. Так сказать, необходимы свои глаза и уши рядом с Кассабом. Для вербовки нужна подходящая кандидатура. У нас такой кандидатуры на данный момент нет. А потому вся надежда на тебя, Максуд. Что ты на это скажешь?
Максуд ответил не сразу. Во-первых, у него вообще не было такой привычки — моментально отвечать на заданный ему вопрос, а во‑вторых, заданный ему вопрос был такого свойства, что с ответом на него нельзя было ошибиться. Слишком многое зависело от этого ответа…
— Есть у меня на подозрении такой человек, — сказал Максуд. — Конечно, подозрения — это еще не доказательство, но тем не менее это серьезные и отчасти обоснованные подозрения.
— Подозрения в чем? — уточнил резидент.
— В том, что этот человек связан с Кассабом, — ответил Максуд.
— И в чем же заключаются эти подозрения? — спросил резидент.
— Это богатый человек. Очень богатый, — с расстановкой произнес Максуд. — По моим сведениям, он торгует оружием. Тот, кто торгует оружием во время войны, всегда богат. Кроме того, у него имеются какие-то интересы за пределами Ливана. Кажется, что-то связанное с нефтью. Впрочем, это сейчас не так и важно. Важно то, что он — богатый. А еще важнее то, что вокруг него крутятся всякие люди. И среди них — люди Кассаба. Мне кажется, этот человек делится деньгами с Кассабом.
